* * *
Потом наступило утро понедельника.
Сьюзен была далеко, а я как заводной колесил по городу, стараясь найти хоть малейшую зацепку. Чувствовал я себя, как тот прыщавый паренек, зашедший в бар, где назначают свидания парочки влюбленных.
Я заехал в ресторан "Френдли", присел за стойку, заказал оладьи по-английски и чашку кофе.
- Слышал, недавно на Куоббинском шоссе случалась какая-то заварушка, - бросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Молоденькая барменша посмотрела на меня пустым взглядом.
- Какая еще заварушка? - вяло поинтересовалась она.
- Сам хотел бы узнать поточнее.
Я повернулся к мужчине в сером атласном спортивном костюме и в черных туфлях под мокасины.
- Вы не в курсе событий?
Тот как раз обмакивал краешек тоста в желток. Когда у него получилось, он посмотрел на меня и пожал плечами:
- Нет.
Его подбородок покрывал слой двухдневной щетиной - видимо, решил отращивать бороду. И хотя он был "чистым" брюнетом, щетина росла серо-бурая.
- А вы-то что слышали, мистер? - Барменше было лет девятнадцать, не больше. Девчонка, но уже изрядно потасканная.
- Насколько я понял, подстрелили мужчину.
- Подстрелили? Не врете? - глаза ее так и округлились.
- Говорят.
- А говорят, кого? - спросил щетинистый.
- Нет, - я пожал плечами. - И еще там машина сгорела.
- Надо же, - покачала головой девчонка.
В ресторан вошли двое полицейских и устроились за стойкой со стороны щетинистого.
- Привет, Ленни, - сказала девчонка одному из них. - Что там случилось на Куоббинском шоссе? Говорят, - она кивнула в мою сторону, - там на днях кого-то подстрелили.
Она налила им по чашке кофе, хотя они и не заказывали.
Блондину Ленни было лет двадцать пять, он сидел, топорща густые светлые усы. Они действительно смотрелись. Но вот его полицейская фуражка была измята, как у пилота бомбардировщика после пятьдесят третьего боевого вылета. Ленни навалился на стойку и посмотрел на меня.
- О чем это вы?
- Да слышал вот, что на Куоббинском шоссе в кого-то стреляли. И вроде как чья-то машина сгорела.
- От кого вы это слышали?
- От очевидца.
Ленни повернулся к напарнику:
- Чак, ты слышал что-нибудь про стрельбу?
Чак, очередной блондин, но, в отличие от Ленни, повыше ростом и почище выбрит, пил кофе, держа чашку обеими руками. Безвольные запястья были расслаблены, кисти рук уныло поникли вниз, покатые плечи ссутулены - такого типа прекрасно сыграл в "Шейне" Джек Пэленс. Он сделал еще глоток, медленно поставил чашку, повернул голову и посмотрел на меня.
- Нет, ничего не слышал. И на вашем месте я бы поостерегся распространять по городу сплетни.
- Да-да, конечно. Наверное, не стоило говорить об этом, но я сказал только то, что слышал.
- Если знаете что-то конкретное - заявите в полицию. А если нет, держите язык за зубами. - Усы Ленни шевелились в такт словам.
Чак же продолжал сверлить меня злобным взглядом. От злобных взглядов больше толку, если тебе не двадцать пять, и ты не блондин, и усы отрастить для тебя не проблема.
- Я понял, - сказал я. - Спасибо, что разъяснили.
Положив на стойку три доллара, я вышел из зала.
Новая японская машина Сьюзен - красная, спортивная, обтекаемая, как пуля, двигатель с турбонадувом - развивала скорость в пять миллионов миль в час за пять секунд.
Сьюзен носилась на ней, как Чак Йегер, я же боялся ее до полусмерти и всегда устанавливал круиз-контроль, чтобы она сама не разогналась до скорости света, пока я следил за дорогой. Осторожно отъехав от поребрика, я направился по Мейн-стрит к уитонской больнице. И почти сразу же заметил в зеркале заднего вида патрульную машину: блондины сели мне на хвост с таким расчетом, чтобы я их видел. Через четверть мили я заметил, что за полицейской машиной едет серебристый "форд-эскорт". Обожаю парады!
Уитонская больница представляла из себя здание из желтого кирпича с подъездом, отделанным стеклянными блоками. Поликлиника и отделение неотложной помощи находились во дворе. Я припарковал машину на стоянке и прошел в поликлинику.
В вестибюле мирно сидели три человека, за стеклянным ограждением регистратуры - две женщины в белых халатах, за их спинами начинался коридор со смотровыми кабинетами. Подойдя к окошечку, я обратился к регистраторше:
- В пятницу, часов в шесть вечера, к вам поступил мужчина с пулевым ранением в левое бедро...
Следом за мной в приемное отделение вошел полицейский - этого молодца я еще ни разу не видел - и сел на один из стульев на колесиках. Пружины стула скрипнули, но он не обратил на них внимания, поскольку старательно грыз яблоко.
- Прошу прощения, сэр? - вопросительно посмотрела на меня девушка, к которой я обратился.
Вторая регистраторша поздоровалась с полицейским:
- Хэлло, Дейв!
- Меня интересует состояние мужчины, которого ранили в пятницу вечером, - объяснил я.
Полицейский, поработав челюстями, проглотил кусок яблока и спросил в ответ:
- Эй, Дженни, вы с Кевином идете на банкет софтболистов?
Та ответила ему утвердительным кивком и перевела взгляд на меня:
- Извините, сэр, но с пулевым ранением к нам никто не поступал.
- Вы даже не хотите проверить?
- Пулевое ранение - это ЧП, о нем всем было бы известно, - ответила она и повторила: - С ранением к нам никто не обращался.
Полицейский яростно надкусил яблоко. Регистраторша неодобрительно посмотрела на него и перевела взгляд на напарницу:
- Мардж, ты слышала что-нибудь о пулевом ранении?
Мардж выпятила нижнюю губу и покачала головой.
В вестибюле появилась маленькая черноволосая женщина и села справа у стены. Низкорослый и круглолицый полицейский доел яблоко и огляделся в поисках плевательницы. Не обнаружив таковой, он положил огрызок яблока в пепельницу. Моя регистраторша, брезгливо сморщив носик, взяла огрызок двумя пальчиками и бросила в мусорную корзину у себя под столом.
- Дейв, ты что, в хлеву вырос?
Он усмехнулся, ничего ей не ответил, зато посмотрел на меня и сказал:
- Думаю, здесь нет никого с пулевым ранением, мистер.
- Значит, что-то напутал, - я повернулся и пошел к выходу.
Шагая через вестибюль, я краем глаза изучал черноволосую женщину. Она старательно прятала от меня глаза.
Я прошел к стоянке, сел в машину и вырулил со своего места парковки. Круглолицый уже открывал дверцу патрульной машины. Он развернулся на подъездной дорожке и пристроился ко мне в хвост. В тот момент, когда я заворачивал, на крыльцо вышла черноволосая женщина. Ярдов через двести я вновь заметил "форд", который следовал за полицейской машиной. Может, ей нужен не я? Может, ее интересует Дейв? В конце концов, я не эгоцентрист.
Я в очередной раз пересек город, выехал на Куоббинское шоссе, вернулся к мотелю, поставил машину на стоянку и направился в фойе. Патрульная машина просвистела мимо меня, резво развернулась и понеслась в обратную сторону - к городу. "Форд-эскорт" заехал на стоянку и припарковался в дальнем углу. Я зашел в фойе, повернулся и стал наблюдать: черноволосая женщина выбралась из "форда", дождалась, когда патрульная машина исчезла из виду, и только тогда медленно зашагала к мотелю. Когда она вошла в фойе, я стоял возле бара.
- Не хотите коктейль? - предложил я.
Она на мгновение задержала на мне свой взгляд, проронила короткое "Да", прошла в бар и села за маленький столик у дальней стены. Я последовал за ней и сел напротив. Близилось время обеда, в ресторан начал стекаться народ. За стойкой бара стояла Вирджи.
- Что предпочитаете? - спросил я свою преследовательницу.
- "Перье", - ответила она. - С долькой лайма.
Я встал, подошел к бару и попросил Вирджи:
- Бокал "Перье" и бутылку "Сэма Адамса".
- Лайм?
- В "Перье".
- Сейчас принесу, - кивнула Вирджи.
Я вернулся за столик. Черноволосая женщина прикуривала. Когда я сел, она затянулась, после чего спросила:
- Не возражаете?
Я не возражал.
С подносом в руках подошла Вирджи, поставила заказ на столик и вернулась за стойку.
На вид черноволосой незнакомке было лет двадцать шесть - двадцать семь. Широкие скулы, широкие черные брови и удлиненный разрез темных, почти черных глаз выдавали ее латиноамериканское происхождение. На лице - ни грамма косметики. Черные длинные волосы собраны сзади заколкой из черепахового панциря. Одета в белую рубашку с небольшим воротничком, слаксы цвета хаки, скорее похожие на мужские, туфли на каучуковой подошве. На шее, под расстегнутым воротничком, ниточка бус с перемежающимися белыми и голубыми бусинами - в стиле традиционных индейских украшений. На указательном пальце правой руки - серебряный перстень с крупным камешком бирюзы.
Той же рукой, что держала сигарету, она подняла бокал:
- Salud.
Я кивнул, налил в свой бокал пива и повторил ее жест. Мы оба сделали по небольшому глоточку. Надо будет как-нибудь докопаться до истоков этой странной традиции - чокаться.
Черноволосая незнакомка не пригубила своего бокала, пока я не налил себе и не ответил на ее приглашающий жест. Мы опустили бокалы и посмотрели друг на друга. Я поставил локти на стол, переплел пальцы и положил на них подбородок.
- Меня зовут Хуанита Олмо.
- Мое имя вам известно?