Роза была не особенно привычна к лошадям. В ее родных краях лошадей мало. До того как мы повстречались, она жила как раз в Грязном городе - в наибеднейшей и самой жалкой части города-крепости Дунарк.
Я кивнула:
- Само собой, могу! Тебе ведь тоже надо выставить свой товар на продажу.
Наверху под прикрытием скал Каллан с Давином и Пороховой Гузкой уже разбили палатку. Стоя рядом, они разглядывали ее, столь гордые делом рук своих, будто только что воздвигли дом вышиной в четыре жилья.
- Да, вот так надо работать, - заявил, потирая руки, Давин. - По правде говоря, не мешает чуток отдохнуть от трудов!
И он окинул меня взглядом старшего брата, означавшим: "на что годятся девчонки" или "девчонки годятся лишь на то, чтобы путаться под ногами…".
Я притворилась, будто ничего не заметила, и привязала Кречета к коновязи вместе с тремя другими лошадьми - каурым мерином Каллана, соловым в яблоках конем Пороховой Гузки и моей собственной маленькой красавицей Шелковой, подаренной мне летом Хеленой Лаклан.
- Вы не видали Нико? - спросила я.
Каллан покачал головой:
- Еще нет. Но он, верно, где-нибудь здесь!
Вообще-то предполагалось, что Нико будет сопровождать нас на ярмарку. Но утром, когда мы приехали за ним, он вовсю ссорился с Местером Маунусом, да так, что брань просто вихрем кружилась над ними.
Мы услышали их издалека.
Голоса из дома разгоняли утреннюю тишь, а Местер Маунус кричал так громко, что каурый, стреноженный у коновязи, чуть не падал, сгибая от ужаса колени.
- Ты все-таки не желаешь ничего понять, мой мальчик! Это - твой проклятый долг!
- Как бы не так! Хватит с меня твоих проповедей! Я хочу…
- Ты желаешь отмахнуться от него, да, я это понял! Тебе бы петь, плясать и шататься с гурьбой хмельных бондов по округе. Хочешь бражничать до одури! Ведь ты этого хочешь, Местер Хмельной-в-Стельку?!
- Не смей меня так называть!
Нико кричал теперь так же громко, как и Местер Маунус.
- Что, правда глаза колет?!
- Разве нельзя мне повеселиться? Без того, чтобы ты тут же подумал: ага, он только и думает, чтобы напиться до чертиков! Ты совсем не доверяешь мне!
- А есть у меня основания для этого?
На несколько секунд настала тишина. Потом появился Нико с белым как мел лицом. А следом за ним сразу же вышел Местер Маунус.
- А теперь успокойся, мой мальчик! Тебе нельзя ехать в таком виде на ярмарку.
- Почему? - спросил Нико. - Ты все равно не слушаешь, что я говорю! Да и зачем тебе слушать меня? Я ведь всего-навсего лишь Хмельной-в-Стельку, на которого и положиться-то нельзя.
- Нико!
Маунус вытянул вперед руку, словно желая взять Нико за локоть. Нико не дал себя удержать. Он бросил один-единственный взгляд на Розу, на Давина, на меня, но, казалось, будто он едва видит нас. Он не произнес ни слова. Раздраженно отвязал он поводья от столбика коновязи и легко, не коснувшись стремян, метнулся кобыле на спину. Она, уже разгоряченная всем этим шумом и криками, поднялась на дыбы и, сорвавшись с места, помчалась вниз по склону не то рысью, не то галопом, вроде тех прыжков, которыми мальчишки скачут друг через друга в чехарде.
Прошло совсем немного времени, прежде чем всадник и лошадь скрылись из виду.
На туне остался лишь Местер Маунус - вид у него был на удивление беспомощный.
Он был мужчина крупный, волосы - рыжие с проседью, а брови - буйные, кустистые… Ему вовсе не подобало стоять так с пустыми руками и растерянным блуждающим взглядом.
- Проклятый мальчишка! - бормотал он. - Почему он никогда не слушается?
Вообще-то Нико не был мальчишкой, он был уже взрослым юношей, ему исполнилось девятнадцать… А вдобавок еще и княжеский сын… Однако же Местер Маунус был его домашним учителем все то время, что княжич взрослел, и Маунусу было трудно избавиться от привычки все за него решать. У Местера существовали свои определенные мнения о том, что Нико должно делать, а что не должно. Вот так-то дело и доходило до ссоры и брани.
Местер Маунус взглянул на нас, словно теперь только впервые по-настоящему увидел. Он отер лоб рукавом своей поношенной зеленой бархатной куртки и попытался овладеть собой.
- Доброе утро, девочки! - проговорил он. - Доброе утро, Давин! Как поживает ваша матушка?
Он всегда задавал этот вопрос. Он питал величайшее почтение к нашей матушке, как, впрочем, и большинство других людей. Почтение или даже страх, боязнь…
- Доброе утро, Местер! - ответила я. - Хорошо, спасибо!
- Приятно слышать! Чем могу быть вам полезен?
Мы незаметно переглянулись. После недавней ссоры Местера и Нико наше предложение вряд ли вызовет у него большой восторг. Первым собрался с духом Давин.
- Мы хотим узнать, не поедете ли вы, Местер, и Нико с нами на ярмарку?
- Ага, да! Да, ярмарка, Иванов день!
Утреннее солнце светило ему в глаза, и он, прищурившись, нерешительно произнес:
- Я… Ну, мне-то самому не больно хочется. Да и кому-то ведь нужно остаться дома и обихаживать скотину. Но молодой Никодемус… Молодой господин, пожалуй, уже отправился верхом. Вернее, полагаю, уже на пути туда. И я подумал… быть может, вы окажете мне услугу… да, немного приглядеть за ним. Если он с вами, то я… то я буду гораздо спокойней.
"То ты не будешь бояться, что он до чертиков, до бесчувствия напьется", - подумала я.
Но вслух этого не сказала.
Давин, похоже, был чуточку раздражен. Мой старший брат не всегда ладил с Нико и не очень обрадовался, что его вот так определили к нему в няньки.
- Пожалуй, приглядим! - поспешно ответила я, прежде чем Давин успел что-либо возразить.
Теперь я жалела о своем обещании, ведь наверняка нелегко будет найти Нико в этой толчее.
- Надеюсь, никто не думает тратить время, бегая за ним по пятам, - сказал Давин. - Ведь он же не какой-то там сосунок, чтобы следить за каждым его шагом.
- Нет, - ответила я. - Но мы ведь обещали Местеру Маунусу.
- Тогда и приглядывай за ним сама. А я хочу поглядеть на беговую дорожку, где будут скачки.
- Лучше вам разделиться и ходить по двое. Мне за всеми зараз не уследить, - произнес Каллан.
- Да и вообще незачем тебе приглядывать за ним! - воскликнула я. - Каллан, тут же такая уйма народищу, хоть пруд пруди! Здесь ведь ничего не случится! Ну а чуть что, я как заору!
Каллан пробормотал:
- Да, на это ты, пожалуй, мастерица! - Он ткнул мне указательным пальцем в плечо. - Но будь осторожна, слышишь? Ты никуда не пойдешь с незнакомыми людьми?
- Ясное дело, нет!
Я хорошо понимала: он беспокоится. Когда в прошлом году Вальдраку - двоюродный брат Дракана - похитил меня, то как раз Каллану и пришлось сказать моей матери, что я исчезла. Они же боялись, что меня нет в живых. И он никогда этого не забывал. Да я и сама порой страшилась - страшилась, не повторится ли такое снова. Но в этой сутолоке, где кишмя кишели жители Высокогорья, я чувствовала себя уверенно. Как я сказала Каллану - стоит только заорать…
Все же Каллан не спешил отпускать меня.
- Может, все-таки тебе одной не ходить?
- Каллан, ничего не случится!
Я ощущала всей душой: если не избавиться от Каллана, следующего за мной по пятам, ярмарка будет ужасно скучной.
- Нет!
Он вздохнул.
- Ну не сажать же мне тебя в клетку. Беги, девчонка! Но будь осторожна!
- Да, да!
Давин с Пороховой Гузкой устремились к беговой дорожке, а я отправилась в гущу ярмарочной давки - искать Нико.
Да, там, пожалуй, было на что поглядеть! Сперва у меня зарябило в глазах. Звуки и запахи, люди и животные… Мелкие торговцы кричали сколько хватало духу, а меж палатками скоморохи веселили тебя всякими фокусами, только бы ты раскошелился хоть на скиллинг! Какой-то человек жонглировал тремя пылающими факелами. У него была обученная собака, что присаживалась то перед одним, то перед другим зрителем. На шее у нее висела банка, и, если туда не опускали скиллинг, она начинала выть и лаять, поднимала ужасающий шум и гам и становилась попросту опасной. Это было забавно, но я все же поспешила дальше, так как не хотела рисковать, если псина усядется передо мной.
Озираясь среди незнакомых лиц, я, однако же, нигде не увидела Нико. Не было его и возле беговой дорожки, где Давин и Пороховая Гузка, надувшись от важности, разглядывали скачущих лошадей.
Не было Нико и среди зрителей, глазевших на единоборство. Я заглядывала во все встречные пивные палатки, но и там я его не нашла. Зато я просто набежала на кучера повозки, который у нас перед носом чуть не занял наше место. Я была так занята, разглядывая посетителей пивной палатки, что не заметила его, пока не ткнулась в могучее, прикрытое кожаным фартуком пузо возчика.
- Так, так, смотри себе под ноги, девочка! - сказал он. А потом, узнав меня, добавил: - До чего ж ты напористая! Прешь и прешь, все вперед да вперед… верно?
- Прости! - пробормотала я, глядя по старой привычке вниз, в землю. - Я не видела…
- Не сомневаюсь. Но даже если твоя маменька и есть Пробуждающая Совесть, у тебя нет никакого права опрокидывать порядочных людей.
- Я не нарочно! - сказала я, пытаясь прошмыгнуть мимо.