- Мадам Веймаер.
- Мадам.
Вслед за не вполне трезвыми господами надлежало выставить девиц легкого поведения.
- Чего сидим? Прошипела в обозленные женские лица. На выход, дамы.
- Йен, милый, кто это такая? Посмела выказать недовольство одна из них. И почему тут командует?
- Вон! Опередив муженька, процедила таким угрожающим тоном, что ту сдуло из гостиной через секунду.
- Вайлет, Мина, - отложив сумочку на стол, поймала в коридоре двух горничных и резко, не терпящим возражений тоном, приказала: - Бегом к охране и вместе с ними сопроводите наших гостей до крыльца. Всех. Немедленно.
- Э - служанки привыкшие видеть Мирабель тихой, скромной и едва живой, изумленно переглянулись.
- Не заставляйте повторять это дважды, - прикрикнула на оторопевших горничных.
- Конечно, мадам.
- Сию минуту. Господа! Дамы! Минуту внимания, госпожа Мирабель просит всех покинуть особняк.
- Да, господин, прием окончен.
- Увы, приказ хозяйки.
- Милочка, слышали? Всего вам доброго.
Через минуту к горничным присоединились могучие охранники, вошедшие с улицы. Особняк охватили недовольные голоса, топот, цокот каблучков, вскрики пар застигнутых в пикантных позах за портьерами или под лестницей.
Я пребывала в страшном бешенстве.
Муж Мирабель чудовище, каких еще поискать. Ну, почему в этом мире столь дремучее бракоразводное право и нет возможности развестись в течение суток?
Сжав кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони, смерила Йена развалившегося в кресле с ядовитой ухмылкой. Поглядывая на меня сальным, плотоядным взглядом, красавец-герцог изгибал губы в улыбочке и потягивал из бокала вино.
- Знаешь, о чем я сейчас думаю? Произнес спустя минуту.
- О чем?
- Ты до неприличия сексуальна, Мирабель. Я хочу тебя. Прямо здесь. Серьезно, - заверил, не замечая на моем лице презрительную усмешку. Снова и снова удивляюсь, как раньше не разглядел в тебе красоту, ум и чертовское умение сводить с ума?
- Ответ очевиден, дорогой. Ты на меня вообще не смотрел.
- Верно. Самое время исправить эту непростительную оплошность. Разжечь в тебе угасшую любовь и напомнить, как сильно ты мне нужна.
-
Поздно. Развод между нами неизбежен, - напомнила холодно.
В глазах мужа блеснул недобрый огонек.
Одарив меня кривой усмешкой, Йен поднялся, без жалости швырнул хрустальный бокал в каминное пламя и, пошатываясь, направился ко мне, застывшей у большого круглого стола из темного дуба.
- Развода не будет.
- Ошибаешься, я твердо решила с тобой порвать.
- Ничего не выйдет, милая. К тому моменту, когда пройдёт трехмесячный срок, ты уже будешь беременна.
Наглое заявление Веймаера вызвало смешок.
- Ты пьян, Йен. Проспись. А я наверх. Знаешь ли, сегодня был невероятно тяжелый день. Очень устала.
Невзирая на обжигающий мужской интерес, его опасно раздутые ноздри подхватила сумочку и собралась идти в спальню. Взгляд Йена в прямом смысле шарил по мне, раздевал и не сулил ничего хорошего. Стараясь этого не замечать, повернулась к нему спиной.
- Доброй ночи.
К этому моменту из имения с шумом и недовольствами выставили последнюю пару гостей. Тяжелая парадная дверь с грохотом затворилась. Первый этаж охватила звенящая тишина. И только воздух по-прежнему был пропитан резкими запахами духов, а под потолком стелился сиреневатый табачный дым.
Тряхнув свободными волосами, двинулась к лестнице, но и шага ступить не успела, за талию обхватили сильные ладони и рванули на себя, вжав меня в твердую, обнаженную грудь. Шею обожгло мужское дыхание:
- Ты моя жена.
С осознанием силы мужа и собственной слабости, попыталась вырваться, но Веймаер пресек эту попытку. Рывком развернул лицом к себе, стиснул за плечи и вгляделся в мои глаза безумным от желания и страсти взглядом:
- Пришло время отдать супружеский долг с процентами, дорогая. За все четыре года нашего брака.
Подтверждение его острого возбуждения уперлось мне в низ живота.
Вздрогнув, я брыкнулась в мужских объятиях:
- Отпусти!
А в следующий момент вскрикнула от испуга.
Не допуская даже мысли о побеге наверх, Йен грубо пережал мои запястья и опрокинул спиной на гладкую столешницу позади, чтобы тотчас навалиться сверху и накрыть своим тяжелым, пропахшим сигарами телом.
Лицо обдуло терпкое, с примесью горького алкоголя дыхание и жесткие мужские губы запечатали мой рот. Сердце ударилось о ребра. Йен был разгорячен. От него исходили волны возбуждения, а твердая плоть упиралась в бедро.
- Не трогай меня, - прошипела с нажимом, едва сумев сделать короткий вздох между грубыми, настойчивыми поцелуями.
Герцог не отличался особой нежностью и не заботился об ощущениях своих партнёрш. Он брал женщин жестко, фактически подчинял, вторгался, утверждал своё право на доминирование, давая понять, кто хозяин в этой ситуации. Таким же неумолимым и грубым он был с Бель в первую брачную ночь. Кроме боли, ненависти и презрения я-она давно ничего не испытывала к этому бессердечному человеку.
Мои сдавленные крики забавляли его, непокорность красивой молодой жены тешила мужское самолюбие. А слабые попытки сопротивления разжигали в нелюбимом супруге острое желание.