Нужно было спускаться, но было лень. Эйт разомлел от солнца и силы. Давно он не чувствовал себя так хорошо вообще, и в Ллотине особенно. Его так разобрало, что он опрометчиво затеплил в клетке пальцев воздушный светляк. Простое детское упражнение далось неожиданно тяжело. Вейне поспешил свернуть плетение. В груди билось. Подышал, чередуя вдохи и выдохи, успокоился.
Качнулись голые ветки торчащего рядом дерева светло-серая пичужка с рыжеватым хвостом, острым клювиком и глазами-бисеринками, потопталась, устраиваясь, повертела головой, пискнула. Соловей.
Таанэльвен [1], едва слышно прошептал Эйт и вздрогнул от резкого звука хрустнувшей под неосторожной ногой ветки.
Дал себе мысленную затрещину, поднялся, отряхнул зад от налипшего сора и пошел навстречу.
Хафтиз все-таки не утерпел и отправился на поиски. До сих пор сомневается, что он в последний момент не улепетнет, не выполнив уговора? И улепетнул бы, по-прежнему пятки жжет.
Купец не понравился от слова "совсем". Мутный, и дело явно нечистое, а стоило уточнить маршрут заюлил, как змея под рогатиной, и глазами забегал. Но Хафтиз сделался совсем несчастным, и денег не было, и обоз шел в Ведере. Последнее сыграло основную роль в том, что Эйт, вопреки всем предчувствиям, наступил натуре на горло и кивнул. Но видимо, как-то
не так кивнул, потому-то Хаф все две недели пасет его, как племенную кобылу, глаз не спускает, и все, что ни попроси сразу на. Даже Кайти пытался гонять, заметив, что напарник женского общества не желает. Напарник не желал общества конкретно этой дамы, а прочие пусть бы вились и чирикали воробышками, но лишенная благосклонности Кайтмарен вечерами из угла своего смотрела коршуном и распугивала всю стайку куда надежнее, чем Хаф.
Мамуля, я уже погулял, засиял во все зубы Вейне, едва Хафтиз вывернул из-за валуна. Напарник посмотрел, сплюнул под ноги, развернулся и пошел обратно. Эйт пристроился ему в хвост. Тропинка узкая и идти рядом было неудобно.
Хаф пару раз оборачивался, проверяя, идет ли Вейне следом, всякий раз натыкался на такую же дурную улыбку и оборачиваться перестал. Так и спустились, молча. Молча же миновали низенькую и редкую рощицу, вышли на дорогу.
Вот смотрю на тебя и удивляюсь, протянул Хафтиз.
Чему, заботливый мой? продолжал дурачится Вейне.
Каким таким чудным образом на тебя это твое ежеутреннее сидение на холме действует. Рожа разгладилась, грива блестит, шкура едва не сияет, и сам будто распрямился весь и даже выше стал и, вроде как, здоровее. В чем секрет?
О! Это специальный ритуал, доставшийся по наследству от чистокровного эльфийского предка, таинственно поблескивая ярко-голубыми глазами ответил Эйт. Выполнять рекомендуется исключительно по утрам, наедине с собой и думая о возвышенном.
О чем это?
О бабах.
И что же за ритуал такой? заподозрив подвох, уточнил Хафтиз.
Старая тайна, но тебе, как давнему приятелю, скажу. Шепотом и на ухо.
И сказал.
Хафтиз сначала по упомянутому уху съездить хотел, а потом передумал и заржал.
Ну и бесстыжий же ты, Вейне.
Хаф, мне далеко за сотню, как думаешь, можно меня чем-то в этом плане удивить?
И насколько далеко за?
Старая тайна, но тебе, как давнему приятелю, скажу. Шепотом и на ухо, сверкая улыбкой, заявил Эйт. И наемщику нашему то же самое сказать хотел.
Что не сказал?
Деньги. И Ведере, коротко отозвался Эйт и дальше молчал, и Хафтиз понял, что деньги тут не главное.
________________
[1] Таанэльвен соловей, буквально ночной певец (таан ночь, эльвиен песня)
Глава 7
Как только отметились, обозничий тенВилий, мрачный сутуловатый мужик, показал, где найти большого, так звали главного охраны, и выделил лошадей. Хафтизу было начхать, лишь бы не слишком старая и заезженная, а Вейне носом покрутил и заявил, что лучше пешком пойдет или на телеге поедет, чем на «этом». Обозничего с рассвета уже все задергали, Эйта он знал, а потому с удовольствие послал его и его претензии лесом.
Можешь хоть пешком, хоть на ушах, мне одинаково ровно, заявил тенВилий. Бери под уздцы эти четыре копыта, а своими двумя вали к большому, пусть сам с тобой валандается, Эйт. Вы опоздали, поэтому что осталось. Мне еще попутных по головам пересчитывать и проверять, все ли дорожную оплатили.
Когда Хафтиз увидел главного охраны, а вернее, его выдающийся нос, первое, что он захотел сделать стреножить Эйта. Хаф не знал, что между этими двумя произошло, но ненавидели они друг дружку до зубовного скрежета. Вейне как раз столбом замер, зубы сцепил, уши белые от бешенства и вроде как воздух вокруг него дрожит. Предостерегающе цапнул за руку, и в голове тоненько зазвенело, а по коже колючками прошлось.
Эйт, я не знал, что это Кета́н, в бумагах был какой-то тенНихо
А это он и есть, улыбнулся Вейне, и от его улыбки Хафтизу сделалось настолько не по себе, что он даже Эйтов рукав отпустил.
Мешок с вещами упал на землю. Два скользящих шага, и рука Вейне, словно забывшись на миг, памятью тела дернулась вниз за спину, будто собираясь схватить рукоять, что сейчас торчит над плечом. И пусть в пальцы эльфа ткнулся лишь лакированный бок кейтары, слишком уж характерным и опасным выглядело движение.