Мелиор с широкой улыбкой на лице прошествовал к столу наставников и замер напротив меня. С его лица сошли все краски, и одними губами он прошептал «Арина». Я скрипнул зубами, понимая, что девчонка заперлась наверху и не пожелала принимать участие во всеобщем веселье, а Мелиор знал,
что расплата от меня неизбежна. Он наставник, значит, не имеет права на ошибку.
Кивнув Мелиору, я еще раз посмотрел на хранителей, примечая каждую светлую макушку, каждый темный загривок и каждую рыжую прядь. Арина действительно пренебрегла уставом Храма, не явившись на торжественную церемонию, посвященную и ей в том числе. Она презрела непреложный закон Олимпа, а за ее отсутствие на празднике держать ответ предстоит именно мне.
Скрипнув зубами, я мысленно обратился к девчонке, еще памятуя о ее метком ударе. Высшим не так-то просто причинить физический вред, моя гордость пострадала больше, и я не собирался прощать девчонке ее поступка.
Пока Медея наставница престолов вела своих адептов вниз по хрустальной лестнице, я пытался достучаться до сонного сознания Арины. Она явно спала, либо пребывала в полусне, и мне не с первой попытки удалось получить от Арины внятный ответ.
«Сейчас же спускайся в холл!» вторгся я в ее сознание.
«Выметайся из моей головы!» последовал ответ Арины, и я ощутил такую волну гнева и чистой ненависти, что на мгновение мне стало плохо. Перед глазами задвоилось, а во рту появился металлический привкус крови.
Ни для одного высшего ненависть в чистом виде не проходит бесследно. Кого-то можно убить одним лишь взглядом, в котором сосредоточилось столько кристальной злости, и Арина, сама не подозревая того, спровоцировала жуткий приступ боли, скрутивший меня до прокушенной губы.
«Поднимись ко мне в кабинет!» приказал я Арине, не желая уступать девчонке.
Она даже не божественная искра, она попала сюда случайно, а уже доставила мне массу проблем. Если в ближайшее время я не найду общий язык с Ариной, отправлю ее в путь забвения. Пусть распадется на атомы, бесследно исчезнет в бесконечной тьме.
Я чувствовал, как Арина буквально кипит от злости, и боролся с очередным приступом боли, скрутившим мои внутренности.
«Это не поможет избежать моего голоса в твоей голове», произнес я более миролюбиво, едва не задыхаясь от спазмов, судорогой схвативших горло.
Если кто-то из адептов смотрел на меня в данный момент, то явно недоумевал, что происходит с ректором и отчего он так забавно морщится.
Твоя речь, подтолкнул меня Робус, кивком головы указывая на хрустальные ступени. Они пустовали, значит, все адепты первого курса заняли отведенные им места, и настало время для торжественной речи.
Я поднялся, сглатывая солоноватую на вкус кровь и призывая все свое самообладание, чтобы не отправить в путь забвения Арину прямо сейчас, одной лишь силой мысли. Она лишь человечка, справится с ней не составит труда для высшего, коим я являюсь.
Храм открывает для вас двери к знаниям, хранители, престолы, иниты и архангелы. Я намеренно переставил слова местами, наблюдая реакцию Уно. Наставница архангелов еще более выпрямилась, становясь похожа на статую, и я злобно усмехнулся, а Робус осуждающе покачал головой.
«И кто ведет себя, как мальчишка?» говорили его глаза, направленные на мое лицо.
Семь лет вы будете самыми желанными гостями в Храме и во всем Поднебесье. На ваши успехи надеется каждый наставник и в том числе я ректор этого светлого заведения Аврелиан первый Всемогущий.
Робус спрятал ухмылку, а я жестко посмотрел на его кривляния. Непреложный закон Олимпа при любом удобном случае показывать, кто и кем является. Я высший, а адепты всего лишь шестеренки огромного и великого механизма. Незначительные и, в то же время, весьма важные.
Шквал аплодисментов ознаменовал конец первого учебного дня и начало светлого праздника Солнца. Чудесное явление, которое случалось только раз в году, решили приурочить к торжественному чествованию адептов, впервые вошедших в двери Храма.
Наставники поднялись со своих мест, жестом призывая адептов к молчанию, и снова грянул гимн, раздражая меня монолитными басами, от которых гудело в голове, и по всему телу проходили волны вибраций.
Выводи своих первыми, напомнил я Уно, но женщина даже не повернула ко мне головы, горделиво приподнимая подбородок, и я смирился, снова наплевал на правила и субординацию, халатно позволяя празднику идти своим чередом.
Скрыться бы сейчас в своем кабинете от всех этих взглядов, но разве это возможно? Став ректором Храма, мы со Златой возложили на себя такие обязанности, которые не каждому высшему под силу, и теперь я чувствовал, что меня придавливает к полу плитой разочарования и скуки.
Семь ступеней Храма сияли золотом в лучах солнца, и зрелище это завораживало, не оставляло равнодушным даже меня. Адепты высыпали на первую ступень, смешавшись между собою, а наставники осыпали первогодок лепестками
золотника, который распускался в утро Солнечного дня. Хранители, престолы, иниты и архангелы смеялись, позабыв о том, что все они стоят на разных ступенях иерархии. Сегодня все они равны и счастливы. Так я думал, пока не наткнулся на мрачного Гавра.