Уходите, попросила я Мелиора. Именно попросила, а не крикнула, запустив в наставника подушкой, хотя очень хотелось. Но слыть помешанной не понравится никому, вот и мне не нравилось. Пусть я пока не могла совладать со своими эмоциями, но, рано или поздно, все изменится.
Арина, у тебя час на то, чтобы привести себя в порядок. Сердито сказал Мелиор, глядя на настенные часы. Они напоминали песочные, и я до сих пор не умела определять по ним время. Вчера ты проспала вводные занятия, но сегодня я лично приду и прослежу за твоим появлением на лекциях. Семь лет тебе учиться среди хранителей, и придется налаживать контакты уже сейчас. Я бы посоветовал поторопиться.
Мелиор оглянулся уже в дверях.
Мне жаль, что так получилось, Арина, его голос напоминал сахарный сироп, но в глазах все еще разливалась усталость и сочувствие? Или мне просто показалось.
Вы не увидите меня на лекциях, пообещала я Мелиору, накрываясь с головой одеялом.
Пусть делают, что хотят, пусть всех богов Олимпа созовут в мою комнату. Но, пока не вернут за Землю или не добьют окончательно, я не желаю принимать участие в их планах.
Глава II
(Аврелиан)
Торжественный ужин, посвященный первому учебному дню, проходил в центральном холле, украшенном
по случаю божественными искрами и радужными каплями дождя, зависшими прямо в воздухе. Накануне отгремели негласные вечеринки старших курсов, и мы с Робусом выдохнули с облегчением. Никаких погромов, превращений и ненужной волшбы, все чин чином.
Сегодня можно расслабиться, шепнул друг, улавливая мое настроение, и опустился в высокое кресло за столом наставников.
Можно, отрешенно ответил я, глядя на возбужденных первокурсников. Этот праздничный ужин посвящался вновь прибывшим, и все внимание сосредоточилось сейчас на адептах, которые только в этом учебном году переступили порог Храма.
Зазвучал торжественный гимн Олимпа, и по хрустальным ступеням спустилась Уно, за которой шествовали архангелы. Как наставница, она восхищала меня своим умением находить с детьми общий язык, но в последнее время Уно слишком часто оказывалась рядом, и меня стесняло ее присутствие.
Адепты гордо прошествовали к своему столу, не глядя по сторонам, а вот к ним обратились все взгляды, восхищенно провожая архангелов и перешептываясь за их спинами.
Архангелы это гордость Олимпа, а даже хранители, которые являлись всего лишь воплощением божественной искры, благоговели перед своими собратьями. Я же смотрел на одного-единственного архангела Майкла Гавра. Он сосредоточенно хмурился и шел, словно не понимая, что происходит вокруг, погруженный в собственные невеселые мысли. Руки сведены за спиной, плечи расправлены, а губы сердито поджаты совершенно не похож на того беззаботного юношу, которого я видел на смазанных снимках в его информационной пластине. Окруженный друзьями, Гавр походил на одного из беззаботных архангелов любимчиков Олимпа, сейчас же он напоминал мне сжатую пружину, готовую раскрыться и нанести удар первому, кто попадет под «горячую руку».
«Необходимо назначить Гавру индивидуальные занятия», отметил я про себя с какой-то обреченностью.
Меня не воодушевляли подобные встречи с адептами тет-а-тет довольно давно, и теперь я лишь отметил необходимость, на мгновение, закрывая глаза и устало вздыхая.
Как же это волнительно, прошептала Уно, оказываясь рядом и занимая отведенное ей место. Робусу она снисходительно кивнула показала, что он ей не ровня, и мой друг скривился в ответ, как от вкуса горького настоя. Да, я прекрасно знал, что отношения между наставниками весьма натянутые, но ничего не желал предпринимать. После смерти Златы, моей единственной возлюбленной, весь мир окрасился в серые тона, и дело всей нашей жизни больше не приносило мне ни радости, ни вдохновения.
Обычно, коротко ответил я Уно, и она нахмурилась, сцепив перед собой пальцы. Спина ее выпрямилась, лицо заледенело. Уно продолжала улыбаться, но я чувствовал, что ее настроение испорчено, и Робус это понял, закатив глаза и демонстративно отодвигаясь от нас обоих подальше. Уно бывала невыносимой, когда желала показать другим, насколько ее мнение важно учитывать при общении с ней. Я не учел и обязательно за это поплачусь.
Торжественный гимн грянул во второй раз, и на хрустальных ступенях показался Мелиор, облаченный в парадную розовую мантию. Я не сдержал удивленного восклицания, на мгновения «теряя лицо» и приоткрывая рот, а вот Робус хищно оскалился, презрительно скривившись.
Это ты посоветовал ему так вырядиться? спросил я друга, угрожающе нахмурившись.
Несмотря на наши совместные возлияния, я не потерплю подобного. Робус прекрасно знал, как важно не ронять авторитет наставников перед лицом адептов, но постоянно провоцировал Мелиора на хулиганские выходки. Как мальчишки, хотя обоим не одна сотня лет.
Он проспорил, процедил Робус сквозь зубы, не поворачивая ко мне головы. Ему идет, добавил он каким-то надтреснутым голосом, и я понял, что Робус едва сдерживает смех.
Вернув внимание хранителям, расположившимся за круглыми столиками, я увидел их счастливые глаза, радостные улыбки и предвкушение, сквозившее в каждом нетерпеливом движении и в мимике их светлых лиц. Эти дети божественные искры никогда не побывают на Олимпе. Им суждено вернуться туда, откуда они прибыли, в миры, созданные богами. Хранители искренне радовались каждому прожитому дню в Поднебесье, и сейчас на лицах адептов, завершающих седьмой год обучения, застыла скорбь. Восходя на последнюю ступень Храма, они понимали, что отведенное им здесь время заканчивается.