Саншо нашел хорошего портного с сапожником и шляпником. Гардероб пополнился еще кучей обуви: парадными и повседневными сапогами, а в придачу, наконец, домашними туфлями. У шляпника обзавелся еще одной шляпой, тоже на случай торжественных выходов. Ну и до кучи прикупил еще кожаных изделий новый кошель, пояс и прочее обязательное для мужчины.
Склонности в особом позерстве ни в себе, ни в Антуане я не заметил это было необходимостью. Опять же, падре Жозеф явно не зря рекомендовал приодеться. Сейчас время такое принимают по одежке. Впрочем, никакой особой роскоши я себе не позволил все в довольно скромных рамках чтобы подумали, что я могу себе позволить большее, но сознательно себя ограничиваю из-за врожденного аскетизма.
С портным пришлось тяжелей всего он наотрез отказывался понимать мои запросы.
Мессир! лысый как яйцо мэтр Жиль огорченно всплеснул руками. Зачем? Сейчас никто такого не носит. Здесь вам не Испания, он ткнул в набросок. В Париже вас не поймут! Где ленты? Где разрезы? Где фестоны? А цвета? Вы же не гугенот, господи помилуй! Но ладно, здесь я согласен... белые фламандские кружева подойдут к темно-синему испанскому бархату, что до фасона... он решительно схватил свинцовый карандаш и принялся уродовать мой эскиз. Без вот этого и этого не обойтись...
Я немного поспорил и плюнул. В итоге появился скромные по виду и дорогущие по качеству материалов два комплекта повседневный и парадный. Парадный колет из темно-синего, почти черного бархата, с серебряной вышивкой, в строгом испанском стиле, но с минимальными вкраплениями французской моды. Повседневный попроще, но тоже в темных тонах. А в штаны я ввел внутренние карманы и ширинку чем поразил мэтра до глубины души.
Нахрена? Просто забавлялся. Все равно о себе ничего не помню, так хоть какие-то знания использую.
Вот как раз после последней примерки меня и взяли...
Я вернулся домой, вымылся в деревянном корыте, а потом взялся за пистолеты почистить и обдумать их усовершенствование, потому что у меня в голове неожиданно появилось несколько идей. Надо думать, из моей настоящей памяти.
С ручным огнестрелом в первой половине семнадцатого века дело обстоит довольно сложно. Уже есть попытки внедрить ударно-кремневый замок, но в массовое употребление они еще не вошли, ибо очень ненадежны и дороги, поэтому повсеместно пользуют добрые старые фитильные аркебузы и мушкеты. Колесцовые замки тоже гораздо надежней кремневых, но они так же дорогие, поэтому их применяют в основном на короткоствольном оружие. А так фитиль до сих пор рулит.
У меня есть два пистолета: дорогое, престижное оружие, работы одного из лучших мастеров в Мадриде. Они немалого размера, правда меньше рейтарских. У Саншо один, только гораздо попроще. Мой третий пистоль, можно назвать карманным он маленький. Все они с колесцовыми замками.
Такой замок сравнительно надежен, но занимает много времени по взводу. Пока взведешь, пока зарядишь сто раз убьют. А со взведенным долго не походишь пружина ослабнет.
Вот у меня и возникла несколько идей как их полностью усовершенствовать от ствола и калибра, до замка и способа заряжания.
Только я начал разряжать пистоли, чтобы потом их разобрать, как на лестнице раздался топот, а потом дверь банально вышибли могучим пинком. В комнату ворвались солдаты, в кирасах, морионах и с алебардами, но замерли как вкопанные под стволами пистолетов.
Мессир... здоровенный усач с бантом сержанта судорожно сглотнул. Мы... мы исполняем... н-не советую...
Он явно понимал, что с такого расстояния пули прошибут его кирасу как картон, к тому же я целился прямо в лицо.
Что там происходит?! Берите этого шпиона немедленно! сквозь солдат протолкался худющий, сутулый и стриженный в скобку мужичок полностью в черном и тоже уставился на стволы.
Я слегка ошалел от обвинения в шпионстве,
но пистоли не опустил.
У чиновника сразу дар речи отбило.
И заговорил он только после того, как сержант пихнул его в плечо.
В-ваша милость... сильно заикаясь, жалобно проблеял черный. Я н-не советую оказывать сопротивление. Мы выполняем приказ с-самого... он громко икнул. Самого прево Парижа! его голос слегка окреп, видимо судейский думал, что упоминание «самого» прево меня испугает.
Но меня его упоминание скорее озадачило, чем напугало.
В голове лихорадочно бились мысли.
«Шпион? Какого хрена? Хотя, теоретически, мое прибытие из Испании может привести к такому обвинению. Но это только теоретически испанские и французские дворяне таскаются туда-сюда с завидной регулярностью. Нет, здесь другое. А если это все-таки последствия убийства кавалера с письмом? Мало ли что тому старому хрычу в сутане в голову придет. С одной стороны, сопротивляться глупо, даже если я вырвусь из дома, из Парижа точно не выеду. А с другой можно задержаться в Бастилии очень надолго обвинения не шуточные. А палачи выбьют нужные показания в довольно короткие сроки. Или на всю жизнь искалечат. А оно мне надо? И что делать?».