"Если я заражён," думал он, глядя на её осунувшееся от усталости лицо, "то должен уйти. Как можно дальше от лагеря. От неё. От всех людей."
Но не сейчас. Сейчас он просто хотел верить, что всё будет хорошо. Что кошмар закончился и впереди их ждёт безопасное убежище, пища, отдых, возможно, даже встреча с выжившими родными.
Маленькая царапина на шее начала пульсировать тупой болью. Или ему только казалось? Температура словно поднималась, но может, это просто от усталости и стресса?
Антон закрыл глаза, пытаясь отогнать дурные мысли. Но образ мальчика-зомби, его молниеносный прыжок и то неуловимое движение, которое оставило след на его шее, продолжали стоять перед глазами. Напоминание о том, что в этом новом, ужасном мире даже спасение может оказаться иллюзией.
А впереди, за окнами бронетранспортёра, виднелись огни военного лагеря. Убежище, которое он покинет через несколько дней тёмной ночью, когда первые симптомы заражения станут невозможно игнорировать. Начало его пути как новой формы жизни, рождённой в огне апокалипсиса.
Пути, который приведёт его от школьника-беженца до... Впрочем, об этом чуть позже...
Глава 3
Мысли путались. Жар затуманивал сознание, но одно он понимал ясно: если его состояние обнаружат, конец будет быстрым и окончательным. Военные не рисковали любые признаки заражения означали немедленную "нейтрализацию".
Превозмогая боль, Антон приподнялся на койке и огляделся. В полумраке палатки различались десятки спящих фигур. Дежурные солдаты стояли у входа, негромко переговариваясь.
Надо уходить. Немедленно.
Он нащупал под подушкой небольшой рюкзак с выданными вещами бутылка воды, паёк, сменная одежда. Лена спала в женском отсеке палатки, за брезентовой перегородкой. Стоило ли будить её? Рассказать правду?
Нет. Она заслужила безопасность, шанс на новую жизнь. Втягивать её в свою обречённую судьбу было бы жестоко.
Антон осторожно поднялся, борясь с головокружением. Каждое движение отдавалось вспышкой боли. Лодыжка, повреждённая при побеге, почти не беспокоила
новая боль затмевала всё остальное.
Выход через главный вход был невозможен. Но в дальнем углу палатки Антон заметил небольшой технический проход вероятно, для вентиляции. Брезентовая заслонка не выглядела особенно прочной.
Он дождался момента, когда дежурные отвлеклись на смену караула, и скользнул к проходу. Вспоротый перочинным ножом (единственное "оружие", которое ему удалось незаметно стащить в столовой) брезент поддался легко, открывая путь наружу.
Свежий ночной воздух ударил в лицо. Лагерь был окружён двойным периметром колючей проволоки, но между палатками и ограждением оставалось пространство, слабо освещённое и почти не патрулируемое. Основное внимание охраны было направлено наружу, а не внутрь лагеря.
Пригибаясь, Антон пробирался между палатками. Боль усиливалась, каждый шаг давался с трудом. В голове билась одна мысль: "Только не здесь. Только не среди людей".
Проволочное заграждение оказалось серьёзной преградой, но отчаяние придавало сил. Нашёл место, где нижний край был чуть приподнят возможно, другими беглецами. Протиснуться удалось, хотя колючки оставили глубокие царапины на спине и руках.
Внешнее ограждение преодолел так же, игнорируя боль и кровь, сочащуюся из ран. Оказавшись за периметром, не оглядываясь, побежал к тёмным силуэтам заброшенных зданий.
Только в относительной безопасности полуразрушенного магазина Антон позволил себе перевести дыхание. Его трясло от лихорадки, сознание мутилось. Каждый вдох давался с трудом.
"Сколько мне осталось?" думал он, сжимая в руке нож. "Успею ли я... позаботиться о себе до того, как превращусь?"
Цепляясь за остатки человечности, Антон помнил о главном: он не должен стать одним из них. Лучше закончить всё самому.
Но вместе с болью пришло странное чувство. Будто что-то чуждое, но в то же время невероятно сильное пробуждалось внутри. Не просто инфекция, превращающая людей в безмозглых зомби, а нечто иное. Более сложное. Почти... разумное.
Антон сполз по стене, не в силах больше бороться с изнеможением. Краем уходящего сознания он увидел силуэт в дверном проёме высокий, неподвижный, наблюдающий. Человек? Зомби? Галлюцинация?
Прежде чем он успел это понять, тьма поглотила его.
***
Он не знал, сколько времени прошло. Сознание возвращалось фрагментами, как осколки разбитого зеркала. Урывками воспринимал реальность низкий потолок, запах сырости, приглушённый свет.
Он приходит в себя, произнёс хриплый мужской голос где-то рядом.
Это ещё ничего не значит, ответил другой, более молодой. Я видел, как они возвращались, а потом превращались за секунды.
Антон попытался сфокусировать взгляд. Неясные силуэты постепенно обретали форму. Двое мужчин пожилой с седой щетиной и молодой, почти подросток стояли в нескольких шагах, держа наготове самодельные копья.
Где... прохрипел Антон, обнаружив, что его горло пересохло до боли.
Он говорит! молодой отступил на шаг. Это хороший знак?
Или плохой, пожилой прищурился. Эй, парень. Помнишь своё имя?
Антон, он попытался сесть, но обнаружил, что его руки и ноги крепко привязаны к металлической раме кровати. Что происходит? Где я?