Она вытащила из сумки пузырёк с кислотой:
Беги к военным. Расскажи им о школе. Может, там ещё остались выжившие.
Я не оставлю тебя! Антон упрямо покачал головой. Либо оба выживем, либо оба умрём.
Лена грустно улыбнулась:
Какой же ты идиот, Соколов.
Зомби приближались десять метров, восемь, пять. Лена сняла крышку с пузырька, готовясь плеснуть кислотой в первого нападающего.
И в этот момент воздух разорвали автоматные очереди. Головы зомби взорвались кровавыми фонтанами, тела рухнули на асфальт.
В укрытие! раздался механический голос из громкоговорителя. Гражданские, немедленно в укрытие!
К ним бежали люди в защитных костюмах с автоматами наперевес. Антон и Лена замерли, не в силах поверить своему счастью.
Вы ранены? Укушены? спросил один из военных, остановившись в нескольких шагах.
Нет, Лена покачала головой. Мы чисты. Из школы 47.
Из школы? в голосе военного слышалось удивление даже через фильтры противогаза. Оттуда никто не выбрался. Мы считали её полностью зараженной.
Мы... мы единственные, голос Лены дрогнул. Был ещё один... но он не смог уйти.
Военный кивнул:
Держитесь рядом. Мы возвращаемся на базу. Медик осмотрит вас.
Их окружили бойцы, формируя живой щит. Двое помогли Антону, заметив его хромоту. Группа двинулась через площадь к походному лагерю, разбитому на восточной окраине.
Есть новости из других районов? спросила Лена у сопровождающего их солдата. Что с городом?
Восточный сектор под контролем, ответил тот сухо. Северный и западный в процессе зачистки. Центр... он помедлил. Центр почти полностью заражён. Концентрация слишком высока для наземной операции. Рассматриваются другие варианты.
Какие варианты? Антон почувствовал холодок по спине.
Военный не ответил, но его молчание было красноречивее слов.
Они приближались к лагерю. За рядами колючей проволоки виднелись палатки и военная техника. И люди живые, нормальные люди. Десятки выживших, спасённых из кошмара.
Мы справились, прошептала Лена, сжимая руку Антона. Мы выжили.
Но в её голосе не было радости. Только усталость и пустота. Слишком много потерь, слишком много ужаса. Такие раны не затягиваются быстро.
***
Они прошли через контрольно-пропускной пункт, где их тщательно осмотрели на предмет укусов и других ран. Затем медицинская палатка анализ крови, прививки, перевязка лодыжки Антона.
Есть радиосвязь? спросила Лена у медсестры, заканчивающей обработку ссадин на её руках. Нам нужно узнать о близких.
В штабной палатке, кивнула та. Но предупреждаю: связь только с эвакуационными центрами. Если ваши родные не там...
Она не закончила фразу, но и так всё было понятно.
К вечеру их разместили в общей палатке для гражданских. Выдали сухой паёк, воду, одеяла. Впервые за два дня они могли поесть досыта и не бояться каждого шороха.
Но ночью, устроившись на походной койке, Антон не мог сомкнуть глаз. Перед ним проносились образы прошедших дней оскаленные рты мертвецов, кровь на школьных стенах, последний крик Димки. Он думал о родителях, о том, пережили ли они начало апокалипсиса. О том, сколько знакомых лиц он больше никогда не увидит.
А ещё о странной боли в груди, которая появилась несколько часов назад. Сначала тупая, почти незаметная, она постепенно усиливалась, растекаясь по телу жгучим ядом. Он списывал это на усталость и стресс.
Но глубоко внутри, в темных закоулках сознания, зарождалось страшное подозрение. Ведь тот зомби мальчишка, который внезапно появился из переулка возле баррикады, что резко кинулся, пусть и удалось исбежать укусов... но он заметил царапину на шее. Маленькую, незначительную ранку, которую не увидели даже медики в лагере.
Но достаточную, чтобы вирус проник в кровь?
Антон сжал кулаки, чувствуя нарастающий жар.
ТОГДА
Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, когда Антон и Лена бежали к площади, где виднелись фигуры военных. Спасение
было так близко всего несколько сотен метров до людей в защитных костюмах с оружием, способных защитить их от кошмара, преследовавшего последние дни.
Быстрее! крикнула Лена, дёргая его за рукав. Они нас заметили!
И действительно, один из солдат повернулся в их сторону, поднял руку, указывая на бегущих подростков. Другие тоже обратили внимание, кто-то даже начал двигаться им навстречу.
Антон никогда в жизни не ощущал такого облегчения. После всего пережитого в школе, после смерти Димки и стольких других, после ужаса и безнадёжности спасение наконец стало реальностью, а не отчаянной мечтой.
Почти дошли, выдохнул он, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги. Ещё немного...
Переулок возник неожиданно узкий проход между полуразрушенными зданиями справа от их маршрута. Антон не обратил бы на него внимания, если бы не движение тени, мелькнувшей на самой границе поля зрения.
Он повернул голову всего на секунду, продолжая бежать и увидел его.
Маленькая фигурка, не больше десятилетнего ребёнка, с растрёпанными волосами и в когда-то белой, а теперь покрытой грязью и кровью рубашке. Школьная форма младших классов. Один рукав оторван, обнажая тонкую руку с заметными следами укусов. Лицо наполовину скрыто свалявшимися волосами, но видимая часть искажена гримасой животного голода.