После царящего на улицах пекла в часовне показалось чуть ли не холодно. И темно после слепящего солнца. И одуряюще, маслянисто-сладко, душно и тяжело, до мигрени, пахло какими-то благовониями. Алесса оторопело повертела головой: она же шла в храм Сот, а Трижды Мудрейшая требовала ясной головы что от служителей своих, что от прихожан. Как это её занесло куда, кстати? Так-так, кто тут у нас над алтарём? Ага, рогатая красавица, одетая так, что даже голой смотрелась бы целомудреннее длинное, но облегающее платье с глубоким вырезом и весьма без рукавов прикрывало роскошный бюст едва на треть, но соски сквозь эту треть торчали так, словно никакого платья и не было вообще. Остальное тоже было не столько прикрыто, сколько обрисовано, так что живо вспомнилось прыщавое отрочество, когда она за компанию с братом и приятелями, тоже прыщавыми юнцами, заявлялась в часовню и скучала там, пока мальчишки под видом молитвы пялились либо на каменные сиськи Хартемгарбес, либо на живых шлюх, к которым на улице не подойдёшь отец, если узнает, уши оборвёт, а тут можно постоять рядышком и даже заглянуть в вырез.
Вообще-то, отец подробно расписал всем четверым своим детям, какими именно болезнями одаривают клиентов самые верные прихожанки Хартемгарбес, и как безмозглые клиенты этих прихожанок потом щедро делятся подарочками с другими женщинами. Романтичной дурочкой, просившей у богини любви принца на белом единороге, Алесса тоже не была, так что годам этак к пятнадцати она уже прочно сменила сомнительные милости Хартемгарбес на прохладное расположение Сот. Однако если на полдороге
к алтарю развернуться и выйти, то хм выглядеть это будет чуть ли не демонстративно, а у неё ещё и на лбу ясно написано большими буквами: «МАГ». Вон жрица, меняющая огарки на новые свечи, уже косится подозрительно; это только служители Сот к магам относятся терпимо, чуть ли не единственные среди жреческой братии Нет, уходить точно нельзя. Ладно, прости, Трижды Мудрейшая, но сегодня Алесса Траск изменяет тебе с твоей распутной сестрицей.
Она полезла в кошелёк и вытащила серебряную монету. Жрица недоверчиво посмотрела на неё, на монету, на цеховой жетон, но Алесса аккуратно положила своё подношение в чашу, и служительница Хартемгарбес привычно пробормотала:
Да благословит тебя наша госпожа.
Глава первая, в которой сир Лео из Терновников ищет помощи знающего человека
Вы не поверите, госпожа моя, но иные литераторы так и делают, заверил её приказчик. Находят знающих людей и выспрашивают у них мельчайшие подробности, чтобы их не высмеивали за то, что они пишут о вещах, в которых ничего не смыслят.
У Лео, рассеянно перебиравшего книги, дрогнула рука, так что он чуть не уронил весьма не дешёвый томик в розовом сафьяновом переплёте с золотыми буквами. Хвала Девяти, успел подхватить и вернуть на место, а то пришлось бы ещё покупать эту розовую дамскую муть, когда денег едва хватало на необходимое. Смотрел он вообще-то, много ли в продаже книг о приключениях, путешествиях и сражениях, и прикидывал, как бы этак хитроумно расспросить приказчика, хорошо ли такие книги покупаются.
Дело было в том, что он написал роман. Места́, по которым скитался его герой, не были ему знакомы, но Лео добросовестно прочёл множество трудов по землеописанию, истории, обычаях и нравах тех мест, куда недрогнувшей рукой посылал одинокого и таинственного путника. Ему казалось, что получилось не хуже, чем у знаменитого Роланда Дорна, и уж точно поближе к настоящей жизни. И хоть замечание приказчика застало его врасплох, мысль ту высказал весьма здравую. «И как это я сам не догадался, подумал Лео, посоветоваться с опытным путешественником, прежде чем предлагать свою работу издателю?» Вопрос, правда, был в том, где найти опытного путешественника, да ещё такого, что не станет потом цитировать отрывки из прочитанной ему книги до того, как она будет (ох, если ещё будет!) издана.
Девица продолжала убеждать своего подневольного собеседника в том, что Консорт Лунной Феи на самом деле женщина. Бедный приказчик, кажется, готов был уже согласиться и на это, и на то, что под видом романтичного юноши книги о неземной любви и о разлуке, что не в силах ей помешать, пишет циничный старый гном, про себя насмехаясь над читательницами. Время утекало неумолимо, на разговор с приказчиком, не чаявшим отбиться от болтливой дуры, его уже не оставалось, и Лео, вздохнув, вернул на полку «Северный ветер» Дорна. Двери в лавочку по случаю жары были распахнуты настежь, и звучный бой городских курантов влетел в неё вместе с пыльным ветром три четверти первого. Надо было торопиться, чтобы вернуться в казначейство до того, как часы пробьют завершение перерыва на обед: опаздывать после того, как отказался провести вечер с сиром Микаэлем, помощником самого графского казначея, Лео никак не мог себе позволить. Службу свою он ненавидел, конечно, всей душой, но лишившись её, был бы вынужден вернуться домой, а чем он мог занять себя в Терновниках? Старшему брату отец готовился со временем передать управление имением, средний, как обычно в благородных семьях, стал жрецом, а для Лео там просто не было ни места, ни занятия хвала Девяти, Терновники располагались к северо-западу от столицы графства, а не на границе с буйными жителями побережья. Правда, в тех краях ни сыновья, ни племянники сеньора лишними себя уж никак не ощущали и без дела не сидели, но если выбирать между своей нужностью семье и спокойной жизнью своей семьи, то Лео без колебаний выбирал второе.