отцовский кабинет спалил, представляешь? Стол со всеми бумагами, шкафы
Я похолодел.
А отец? Матушка? Алисия с детьми?
Все живы, торопливо заверил он. Отцу только волосы опалило, ну и лицо немного. А остальные вообще ничего не поняли: дым, треск, ругань Отец сказал, что лампу уронил прямо на документы, а я к тебе. То есть, тебя искать. Ты был прав, Скворец, так больше нельзя.
Сир Алекс! тревожно позвала мать Иветта. Утопцы идут, я ставлю Небесный Щит. Тащите своего брата сюда он, кажется, плохо понимает, куда попал. И закрывайте ворота, Щит я долго не продержу.
Щиты она явно ставила очень редко неумело поставленный, слишком резко и с избытком вложенной силы, он аж полыхнул зарницей. Нелепые, обманчиво неуклюжие и медлительные фигуры, ковыляющие снизу, от реки, шарахнулись от него, а Андреас прикрылся рукавом от ослепившей его вспышки. Я вылетел за ворота, чтобы схватить его за шиворот и тащить в безопасность огороженного поселения, но в этот момент иллюзия свалилась с твари. Она, поняв, что уже не обманет, открыто метнулась ко мне, а я, движимый рефлексами боевика, с двух рук врезал по ней молнией, которой и тролля бы оглушило. Шептуна отшвырнуло, приложило о плотно утоптанную землю, а из ворот с душераздирающим боевым воплем вылетела Астра. Раскрутив дедушкино наследство, она врезала им по уродливой лупоглазой голове. Зря, конечно шептун уже был мёртв. Зато вдвоём мы быстро и дружно затащили добычу за ворота, захлопнули створку и заложили брусом.
На вспышку и вопль уже бежал народ от костра, огненные блики метались по лезвиям топоров и кос, а над убитым шептуном стояла, не в силах даже попятиться от него, мать Иветта, и вид у неё был такой, словно сейчас она свалится в обмороке.
Да ничего страшного, небольшое истощение, утешил я бледную до прозелени жрицу, сгрузив её на узенькую жёсткую койку в чистенькой, но просто неприлично скромной келийке. Я отправил Астру в трактир рыбу-то вам, надеюсь, можно? Или вы давали обет есть исключительно овощи и злаки?
Мать Иветта покачала головой. Покрывало я с неё снял, и оказалось, что волосы у неё не просто очень коротко острижены, а вообще сбриты, и над висками татуированы маленькие рожки знак жрицы Хартемгарбес, богини любви. И что она делает в этой дыре? Жрица, понятно, не сама богиня. Приречному селу больше подошла бы служительница Канн или хотя бы Кантирита, Владыки вод. А храмы Хартемгарбес обычно располагаются в достаточно крупных городах, где у них свой, довольно специфический контингент прихожан, вернее, прихожанок. То есть, и молоденькая девушка может прийти и помолиться рогатой красавице, дарующей счастье в любви, но чаще её милости просят совсем другие дамы. Ладно, не моё дело.
Я распустил шнуровку балахона у горла, придирчиво оглядел лежащую женщину: пояса нет, рукава что у балахона, что у нижней рубашки просторные ничто не душит, не давит, не мешает дыханию и кровообращению. Я поправил подушку под её головой и полез в поясную сумку.
Что это? подозрительно спросила жрица, глядя, как я зубами вытаскиваю пробку из тёмного, почти непрозрачного флакона. Это же зелье для магов.
Нет, просто укрепляющее. Но даже если бы было восстанавливающее магические силы, вам бы не повредило. Святая мать, уж вы-то должны знать, что наши с вами умения и навыки имеют сходную природу. Просто мы это зовём магией, а вы благодатью, то бишь, божественной силой.
Святотатство, вымученно усмехнулась она. Хотя вы правы, конечно. Ладно, давайте ваше зелье.
Мерзость неописуемая, предупредил я, подавая ей флакон. И много не пейте, глоток-другой, максимум три.
Я хотел помочь ей приподняться, но она сама повернулась на бок и, опираясь на локоть, привстала и взяла у меня зелье. Выбрав золотую середину, она сделала два глотка, непроизвольно передёрнулась и вернула мне флакон.
Действительно, вкус неописуемый, сказала она, ложась снова и замученно прикрывая глаза. Ох, Девять богов! Это у переколдовавших магов всегда так?
Бывает и хуже, утешил я. Тошнит?
Немного.
Сейчас Астра принесёт что-нибудь поесть и вина, вы поспите, и к утру всё пройдёт.
Я даже весной, благословляя поля, так не выкладывалась, пожаловалась она. Хотя там вроде бы сил должно было уходить больше.
Там вы отдавали их понемногу в течение дня, а сегодня выплеснули разом. И там крестьяне радовались благословению и радостью своей делились с вами. Вы целый день получали подпитку от своих прихожан.
А вот вам приходится рассчитывать только на себя?
Я кивнул, глядя на белую гладкую шейку в распахнутом вороте. Я бы очень охотно помог потратившейся святой матери восстановить часть
сил, но увы Нет, разумеется, жрица Хартемгарбес не давала обетов целомудрия, но я маг проклятый безбожник, по мнению почти любого служителя Девяти, и допустить меня до своего тела ни одной жрице в голову не придёт. Всё равно что орку или гному отдаться, нелюди бездушной.
У вашего брата тоже есть способности к магии? спросила она сочувственно, не догадываясь, кажется, о моих мыслях. Я читала, что шептуны всегда выбирают для своих мороков именно тех, кто нам не просто дорог, а кто вызывает наибольшую тревогу.