Да не думайте вы о смерти! то ли рассердился, то ли взмолился её консорт. У госпожи Каттен очень немногие умирали, а если понадобится, я вам хоть грандмастера целительской гильдии привезу.
Когда Фелиция отправила Аларику назад в Вязы, совершенно хладнокровно ответила она, она на радостях пожертвовала Сот пять марок. Это при том, что Аларика и моложе меня, и ранена не была ни разу. Не всё зависит от целителя, дорогой.
Я пожертвую по пятьдесят и Сот, и Канн, ожесточённо пообещал Меллер. Причём заранее.
И Мораг не забудьте, фыркнула сира Вероника.
Её консорт застонал, а Мартин с сиром Генрихом враз выругались: ну что за дура! Кто же Бледную госпожу зовёт по имени? Накличет же.
Глава 3. Три Сосны и отъезд из них
Ну да, в Три Сосны поехал он, а не сир Генрих. Должно быть, барон рассудил, что молод ещё его сын с такими замшелыми пнями бодаться, и отправил на это дело брата. Да ещё и женатого на змеище-суконщице, от которой понабрался суконно-змеиных замашек и манер.
Но это же мой племянник станет служить ведьме и её лавочнику! возмутился дядька. На моей семье пятно.
Служить племяннице барона Засолья, прямому вассалу барона Волчьей Пущи это, по-вашему, пятно? Голос у сира Ламберта опасно сел, но дядька закусил удила.
Будь она хоть графская дочь, она ведьма, упрямо заявил он.
Сам барон, наверное, рявкнул бы так, что стеклянные шары в старой раме зазвенели. Но сир Ламберт только сощурил глаза.
Сира Вероника с Радужного озера вассал моего брата, сир Хаген, очень, очень спокойно, так что даже Мартина ознобом продрало, сказал он. Как и вы. Или вы хотите сложить с себя вассальную клятву? Я так и передам Георгу.
Дядька побледнел, но всё равно не унялся.
Значит, так? спросил он, и голос его задрожал от гнева и обиды. Значит, семнадцать колен владетелей Трёх Сосен не стоят одной пришлой ведьмы? Так, сир Ламберт? Дорого же вы с бароном цените нашу верность!
Тот смешался. Да уж, нашла коса на камень. И отступать брату барона не к лицу, иначе остальные решат, чего доброго, будто приказы сюзерена не про них. И дальше давить так ведь про службу ведьме не один дядюшка Хаген думает, будто это пятно на всей семье. Много таких же добрых прихожан его поддержат с полного одобрения жриц. И всё из-за того, что Мартину загорелось стать хоть кем-нибудь, хоть ведьминым маршалом. Права оказалась сира Вероника. Но не просить же теперь разрешить его от клятвы про меч и дом. Он Девятерых вообще-то в свидетели призывал!
Мартин шагнул вперёд, стаскивая перевязь с мечом через голову.
Я поклялся сире Веронике, ровным пустым голосом проговорил он, что мой меч будет её мечом. Придётся мне, видно, просить вас, сир-консорт, купить мне другой, а этот я возвращаю главе моей семьи, потому что больше это не моя семья. Сир Хаген, отныне я не ваш племянник, я просто Мартин. Я прошу позволения взять с собой смену белья и одежды для меня и моих детей. Через час мы покинем крепость, и Три Сосны не будут иметь к нам никакого отношения.
Ну и убирайся к своей ведьме, раз хватило умишка ей поклясться! заорал тот. Знать тебя не желаю. Ни тебя, ни ублюдков твоих.
Краем глаза Мартин заметил, как вытаращился на дядьку Меллер, до этого стоявший с отсутствующим видом и только кивнувший на слова Мартина, что придётся купить ему другой меч.
Сир Хаген, сказал он в изумлении, это же ваши внуки. В чём бы вы ни винили сира Мартина
А тебя вообще никто не спрашивает, грубо оборвал его дядька. Много воли, гляжу, дали вам тут, лабазникам.
Тот замолчал, но вид принял такой, что только помёрзшее поле озими на ум приходило промороженное до каменной твёрдости и подёрнутое ледяной сухой пылью. Не зря, видно, болтают, будто для Меллеров дети дороже любого золота. Послушать только байки про вязовского консорта, который вместо няньки детей спать укладывает, и добро бы только своих. Если верить злым языкам, Эмметову сыну впору Меллера отцом звать.
Убирайся, приказал дядька Мартину, в упор не замечая сира Ламберта, который думать-то об этом мог что угодно, но лезть в дела чужой семьи уж точно не мог, будь он хоть сам барон. Никакого часа и никаких смен. Нанялся на службу к торгашу, так у него и проси подштанники на смену. Девять богов! И это сын моего брата? Да благодарение Девяти, что Вильгельма с женой чёрная лихорадка прибрала и они этого не видят и не слышат. Забирай своё отродье и вон отсюда.
Мартин сцепил зубы до хруста за ушами, коротко, сухо поклонился и пошёл искать Юстину: первым делом следовало найти дочь, потому что сын мог хоть сколько-то за себя постоять. То есть он вечно и за Юстину заступался, даром что ровней признанную сестрицу не считал, так что доставалось ему порой даже больше, чем ей. Дерзить старшим, правду-то сказать, ему бы не следовало, но без его заступничества кузины, рождённые в законном браке, девчонку наверняка заклевали бы вороньей стаей.
Шум из общей девчоночьей спальни (в тесной небольшой крепости отдельные закутки полагались только супружеским парам) он услышал ещё с лестницы и прибавил шагу, гадая, как кто-то успел туда раньше него? Подслушивали под дверью и кинулись опрометью травить «птичницу»? Да вроде ор не из-за этого.