Юпитер, благодарю тебя: я буду улыбаться; я буду делать все, что ты хочешь.
Уходит.
Фабиан
Я не уступил бы мою долю в этом развлечении за пенсию в несколько тысяч из средств персидского шаха.
Сэр Тоби
Я за эту выдумку готов жениться на этой женщине.
Сэр Эндрю
И я тоже готов.
Сэр Тоби
И не требовать за ней никакого приданого, кроме еще одной такой же шутки.
Сэр Эндрю
И я никакого.
Фабиан
А вот и наша знаменитая проказница.
Возвращается Мария.
Сэр Тоби
Хочешь, наступи мне ногой на шею?
Сэр Эндрю
Или мне.
Сэр Тоби
Угодно, я мою свободу разыграю в кости и стану твоим рабом?
Сэр Эндрю
Или я, ей-богу!
Сэр Тоби
Знаешь, ты погрузила его в такие мечты, что когда их образ его покинет, он должен сойти с ума.
Мария
Нет, скажите правду: это на него подействовало?
Сэр Тоби
Как водка на повивальную бабку.
Мария
Так вот, если вы хотите видеть плоды затеи, посмотрите на его первый выход к госпоже: он явится к ней в желтых чулках, - а этот цвет она
ненавидит, - и в подвязках накрест - мода, которой она не выносит; и он будет ей улыбаться, - а это сейчас до того не подходит к ее
расположению, когда она так подвержена меланхолии, что не может не навлечь на него явного презрения. Если вы хотите это видеть, следуйте за
мной.
Сэр Тоби
В ворота Тартара, {Тартар в античной мифологии - преисподняя, ад.} несравненнейший дьявол остроумия!
Сэр Эндрю
И я с вами.
Уходят.
АКТ III
СЦЕНА 1
Сад Оливии.
Входят Виола и Шут с барабаном.
Виола
Помогай тебе бог, приятель, и твоей музыке; ты так и живешь, приплясывая?
Шут
Нет, сударь, я живу прихрамывая.
Виола
А что, у тебя больная нога?
Шут
Нет, сударь, нога у меня здоровая; а только домишко мой примыкает к церкви, поэтому я и живу прихрамывая.
Виола
В таком случае, ты мог бы сказать про короля, что он с придурью, оттого что при нем состоит дурак; или что церковь стала забубенной, если ты с
бубном станешь перед церковью.
Шут
Вот именно, сударь. Посмотреть, что нынче за век! Любое изречение - что сафьяновая перчатка для остроумца: как быстро его можно вывернуть
наизнанку!
Виола
Да, это верно; если легкомысленно играть словами, то они становятся чересчур податливы.
Шут
Я бы, сударь, поэтому предпочел, чтобы у моей сестры не было имени.
Виола
Почему, милейший?
Шут
Да как же, сударь: ведь имя - это слово; и если играть этим словом, то как бы моя сестра не стала чересчур податлива. А только слова стали
сущими канальями, с тех пор как их опозорили кандалами.
Виола
Какие у тебя доказательства, милейший?
Шут
Право же, сударь, я вам не могу их представить без слов; а слова сделались до того лживыми, что мне неохота доказывать ими свою правоту.
Виола
Ты, я вижу, веселый малый, для которого все - ничто.
Шут
Нет, сударь, для меня не все - ничто; но, по совести говоря, сударь, вы для меня - ничто; и я, сударь, был бы рад, если бы это могло сделать вас
невидимым.
Виола
Ты не дурак госпожи Оливии?
Шут
Нет, как можно, сударь; у госпожи Оливии дурости не водится дурака, сударь, у нее не будет, пока она не выйдет замуж; а мужа так же трудно
отличить от дурака, как селедку от сардинки; только муж - крупнее. Я, собственно, у нее не дурак, а извратитель слов
Виола
Я тебя недавно видел у графа Орсино.
Шут
Дурость, сударь, гуляет по миру, как солнце; она светит всюду. - Мне было бы грустно, если бы она реже посещала вашего хозяина, чем мою хозяйку.