Всего за 149 руб. Купить полную версию
Мальчик ее помнит? директор положила документ о смерти матери Данилы в папку.
Нет, не помнит.
Вы нас поймите. Мы школа специальная, для деток, которые не могут усвоить программу общеобразовательной школы, Надежда Петровна пыталась перевести разговор в деловое русло, понимая, что отец колеблется, рассказывать все или нет. Данила имеет проблемы в восприятии знаний. Поэтому он у нас.
Да нет. Он нормальный, не дурачок, улыбнулся отец. Просто не хочет учиться.
Но вы ведь не специалист, чтобы диагнозы ставить или снимать, директор внимательно посмотрела на этого человека, прибитого жизнью к земле то ли нищетой, то ли судьбой, то ли собственной бесхребетностью. Если нужно, чтобы ребенок у нас учился, и специалисты направили к нам, значит, будет учиться.
Я ж не против! Пусть учится. Но ко мне никаких претензий.
А почему у нас должны быть претензии? Мы разных детей видели и видим, Надежда Петровна пыталась найти с отцом мальчика общий язык, но он противился каждому ее шагу. И, к слову, это все вещи Данилы? и она показала на маленький целлофановый пакет.
Да, все. Больше нет ничего.
Но Данила не сирота, и вы у него есть. Мы берем на государственное обеспечение только детей-сирот. Поэтому я вас предупреждаю, после выходных, а вы обязаны его забирать в выходные, мальчик должен быть чистым, опрятным, с выстиранными вещами, готовым к новой учебной неделе в школе и жизни здесь. Вы понимаете?
Отец кивнул.
Сегодня мы дадим парню школьные принадлежности, но на следующей неделе вы должны купить и принести их. Ясно?
Директор снова сделала паузу.
Вы собираетесь трудоустраиваться?
Посмотрим.
Поймите. «Не посмотрим», а крайне необходимо это сделать. Для вас. Для ребенка, Надежда Петровна вздохнула, понимая, что трудно достучаться до человека, который полжизни провел «на зоне». А кто за Данилой присматривал, пока вы были в тюрьме?
Моя родная сестра.
Она здесь живет, в поселке?
Да, здесь дом родительский.
Кто хозяин?
Я, сын, она с дочкой. Вот за Данилой и приглядывала, пока я «сидел». Как родила, так и перестала на льду выступать.
На льду? директор еще никогда не видела в родственниках своих воспитанников фигуристку.
Да, на льду. Она за границей даже выступала, мужчина стал как-то мягче, вспомнив сестру. Одна из нас в люди выбилась.
Вот как! Это хорошо директор вновь вернулась к бумагам. А скажите, пожалуйста, только вы не обижайтесь, здесь в характеристике написано, что мальчик склонен к воровству. Это правда?
Ну, правда.
И что же нам делать с этим? Я даже свой кабинет не закрываю, когда хожу по школе, она посмотрела в окно, где на площадке маленькие дети вместе с воспитателем играли в мяч.
Ну, правда.
И что же нам делать с этим? Я даже свой кабинет не закрываю, когда хожу по школе, она посмотрела в окно, где на площадке маленькие дети вместе с воспитателем играли в мяч.
Что хотите, то и делайте, он даже хохотнул. Ничего у вас не получится. Я вор. И этот таким будет. Ему один путь в тюрьму. Поэтому предупреждаю, ко мне никаких претензий.
Слушайте, впервые вижу, чтобы отец так рассуждал. Ведь каждый родитель хочет своему ребенку лучшего, Надежда Петровна посмотрела на мужчину, который сидел перед ней. Ну, может у вас что-то не получилось в жизни. Всякое бывает. Но ведь это не повод не давать шансов своему сыну и заранее готовить для него свою проторенную дорогу. Если бы вы были артистом или металлургом, ну тогда я понимаю. Но династия тех, кто сидел в тюрьме? она помолчала, наблюдая за собеседником. Вы хотите лучшего для Данилы? Дайте мне понять? Да или нет? Мы можем помогать людям, если они сами на себя рукой не махнули!
Мужчина молчал.
Молчала и директор.
Понятна ваша позиция. Но хочу вас предупредить, мы будем бороться за вашего ребенка, она начала мерить шагами свой небольшой кабинет. Нам не безразлична его судьба. Если вы захотите, то будете нам помогать. Если нет, мы сами будем воспитывать Данила по всем правилам нормального, вы слушаете меня? нормального общежития!
Мужчина поднялся.
Ну и воспитывайте, посмотрим, кто был прав, он снова засмеялся с бульканьем в легких. Здесь по принципу: умеешь воровать, не надо учиться. Это уже образование. Я сказал, что он будет вором. И вы посмотрите, ведь будет.
После этих слов, он поставил пакет с вещами сына у двери и, не прощаясь, вышел из кабинета.
Надежда Петровна с размаху ударила ладонью по столу.
Ах, негодяй! только и сказала она.
Каждый раз, когда на ее пути попадался подобный отец, она пыталась понять, что же происходит в душе маленького человека, который с раннего детства видит вокруг себя не глаза, которые понимают, не руки, которые оберегают, не сердце, которое любит, а голод, ужас, драки и ругательства. Как же немного нужно этим брошенным детям от родителей! С какой надеждой смотрят они на своих пап и мам, когда те приезжают их забирать! Пьяный? Не пьяный? Будет бить или не будет?
Алинка, позови ко мне медсестру!
Секретарь Алина, молоденькая девушка, набрала номер медсестры.
Лина Наумовна, вас вызывает директор, она помолчала. Да немедленно. Хорошо-хорошо, заканчивайте