Ольга Репина - Жабьи дети

Ольга Репина

Жабьи дети

Глава 1

Мадам Женевьева Лаке открыла окно и глубоко, до покалывания в легких, вдохнула свежий морской воздух. Рядом с домом лениво шевелили своими мощными зелеными ветвями деревья, посаженные еще родителями ее покойного мужа. Было по-утреннему тихо. Лишь птицы нарушали эту тишину. Семья скворцов возилась в своем домике на дереве, стрижи носились в воздухе, издавая узнаваемый свистящий звук, горлицы гортанно ворковали под окном.

Да, у мадам Женевьевы здесь чудесно, об этом говорили все, кто приезжал к ней из города. Птицы поют, как в раю. Воздух не надышишься. Если добавить к этому парное молоко от собственных коров, да пышные нормандские омлеты с зеленью «о фин ёрб» по утрам, то понятно, почему приезжие так неохотно покидали дом мадам Женевьевы.

Она вообще любит чистоту и порядок. Аккуратность свойственна нормандским женщинам, но мадам Женевьева превзошла всех своих знакомых в радиусе двадцати километров. В соседнем городке Понтабери и близлежащих виллах о ее педантичности ходили легенды. Например, дорожки в саду и перед домом выкладывали только белыми камнями, которые специальный работник собирал на побережье. Столовые скатерти и постельное белье менялось через день, и тщательно стиралось прачкой вручную, так как мадам Женевьева не признавала механической стирки с помощью машин. Она считала, что так портится чудесное льняное полотно, из которого были сделаны постельные принадлежности, полотенца и скатерти,  все это она получила в приданое, выходя замуж за мсье Пьера Лаке. «Такой ткани сейчас уже не делают,  бурчала она, наблюдая за прачкой.  Поэтому, милочка, поосторожней!». Затем все белье сушилось на толстых, почти корабельных канатах, на свежем благоухающем морском ветру, гладилось специальным утюгом и убиралось на храниние в комоды. Перекладывалось все это великолепие специальными матерчатыми мешочками с благоухающей сухой травой, тайны состава которых, мадам Женевьева никому не выдавала. Зато, когда это белье извлекалось из глубин комода и стелилось на старинные пышные перины, то гостям не хотелось вставать по утрам из-за блаженства, которое они испытывали, проведя ночь в этом чуде. Тот же порядок был и на кухне, и в буфетной, и в столовой, и в подвале среди припасов, и в мансарде среди ненужных вещей, и во всех многочисленных закоулках ее небольшого имения.

Несмотря на свои шестьдесят пять, мадам Женевьева еще очень деятельна. Сегодня, например, она ждет своего любимого племянника Франсуа, сына покойной сестры Аннеты. Поэтому с раннего утра в хлопотах по дому.

Служанка, молоденькая Дениз, дочка ее бывшей горничной, что-то запаздывает сегодня, хотя мадам Женевьева не любит необязательности и неаккуратности своей прислуги. У неё не так много средств, чтобы после смерти мужа, таможенного служащего, позволить себе оплачивать нерадивых домашних помощников. Поэтому приходится экономить, многое делать самой, а эти служанки нынче совсем не те, что раньше. Меньше, чем за пятьдесят франков в месяц не соизволят что-то сделать без напоминания.

А силы уходят. Если не присматривать за домом и садом, все придет в запустение. Но мадам Женевьева не сдается. Многое ей пришлось перенести в жизни, поэтому спокойная старость с хорошей пенсией, которую оставил ей муж,  не самое плохое время, которое она проживает.

Она цепким хозяйским взором осмотрела будущую комнату племянника. Франсуа непривередлив, да и средства ее скудны, чтобы специально делать в комнате ремонт к его приезду. Но ударить в грязь лицом мадам Женевьева не может, поэтому в комнате она навела блеск. Белые с шитьём крахмальные занавески на окнах все те, еще из её приданого, старый, но удобный диван, обитый черной клеёнкой. Он, правда, поистрепался и даже кое-где протёрся, но вида комнаты он не портит. Наоборот, на вкус мадам Женевьева, он придает комнате удивительно уютный и домашний вид. Особенно, если прикрыть его этим самодельным пледом в стиле лоскутной техники. Странно, мадам Женевьева помнит каждое свое платье, из которых нарезались квадраты разной величины для изготовления этого пледа. Даже помнит, как она блеснула на морской прогулке и пикнике в честь повышения мужа в сером кашемировом костюме с розовой блузкой и такой же шляпкой, украшенной перьями чайки. И мадам Женевьева с нежностью провела своей грубеющей от работы и старости рукой по довольно большому куску серой ткани на пледе.

Итак, к встрече Франсуа все готово. Надо только приготовить его любимый пирог с сардинами и подать графин кальвадоса местной крепкой яблочной водки. В Нормандии всегда обожали сытно поесть нормандцы веселый и трудолюбивый народ, не признающий никаких диет. Веселиться, так веселиться. А обедать, так обедать. Застолья здесь всегда сытные и обильные. Хозяйка считается неважной, если гость не увидит у нее на столе знаменитого рыбного супа, который заправляют орехами и запивают кальвадосом. Выдумывать здесь не любят, предпочитая простые рецепты, но мадам Женевьева уже предвкушала, как она будет баловать своего любимого племянника жарким из утки «канар а ля руанезе», маленькими аппетитными колбасками «андуй», улитками в вине, ароматными омлетами и знаменитыми бисквитами, внешне очень похожими на морскую гальку. «Обязательно будем обедать по-старинке, дважды,  подумала мадам Женевьева.  Перед первым обедом, не торопясь, выпьем по рюмочке кальвадоса на террасе, а в перерыве между трапезами или, как называют в здешних местах, в «тру норман»  «дыре», племянник будет развлекать меня рассказами о Париже и своих научных друзьях!»