Всего за 200 руб. Купить полную версию
Судя по тому, что письмо от Констанцы дошло до Лондона, летом адрес еще действовал с тех пор могло случиться все, что угодно, однако другого выхода у Питера не оставалось:
Поселок Краскино, на корейской границе. Рубеж СССР проходит по реке Туманная. В Корее неразбериха, начинается гражданская война. Русский язык я знаю, пусть и с акцентом. Я доберусь на юг, главное, вырваться отсюда. Но получится, что я не выполню задания, не вывезу Констанцу и Розу Питер скрыл вздох:
Если меня расстреляют на Лубянке, после пыток, я, тем более, ничего не сумею сделать. Теодор рассказывал, как они бежали из Москвы. Авраам выжил, вернулся к семье, а я обещал Марте, что мы скоро увидимся. Мне надо достать оружие и документы он подумал о движении пальцев врача, по его руке:
Это мог быть провокатор, такое в привычках Лубянки. Я очень рискую, но делать больше нечего чекист жужжал о добровольном признании вины, о смягчении наказания:
Для чего вы тайно перешли границу Советского Союза? Назовите имя, возраст, место рождения наручники с Питера не сняли:
Руки никак не поднять, да у меня и нет бритвы. Парень, в Доре-Миттельбау, кажется, француз, из Сопротивления, говорил, что можно обойтись и без бритвы. Он так обманул гестаповцев. Его отправили в госпиталь, и он попытался бежать оттуда. Я в госпитале, но мне не поможет здешний фельдшер, прикрепленный к палате. Надо, чтобы пришел врач Питер, размеренно, отсчитал в уме до десяти:
Для чего вы тайно перешли границу Советского Союза? Назовите имя, возраст, место рождения наручники с Питера не сняли:
Руки никак не поднять, да у меня и нет бритвы. Парень, в Доре-Миттельбау, кажется, француз, из Сопротивления, говорил, что можно обойтись и без бритвы. Он так обманул гестаповцев. Его отправили в госпиталь, и он попытался бежать оттуда. Я в госпитале, но мне не поможет здешний фельдшер, прикрепленный к палате. Надо, чтобы пришел врач Питер, размеренно, отсчитал в уме до десяти:
Черт, как больно. Терпи, не двигайся, не подавай виду. Должна пойти кровь
Он, изо всех сил, прикусил зубами щеку, с внутренней стороны. Рот, наконец, наполнился горячим, соленым. Судорожно, надрывно закашлявшись, дергаясь на кровати, Питер выплюнул алые сгустки:
Врача, прохрипел он, позовите врача
Сладкий сок потек по смуглым пальцам Лауры.
Принюхавшись, Пьер потащил в рот руку матери:
Я пока не даю ему фрукты, улыбнулась женщина, мальчику только десять месяцев. Но пальцы пусть облизывает
Врач всегда старался принести ей яблоки, виноград, или спелые мандарины, из пайка подводников. Пьер давно уверенно сидел, и ползал по койке. Ребенок рвался вниз, на стылый, каменный пол камеры. В начале осени врач вынул из кармана флотской шинели вязаные, шерстяные носки:
Держите. Они мужского размера, мальчик потянулся к носкам, но это лучше, чем ничего
Зачмокав, Пьер взялся за картонную коробочку с горохом. Лаура водила ребенка по полу за руки, стараясь, чтобы мальчик не замерз. В октябре, с началом холодов, она заметила пар, вырывающийся изо рта, при дыхании. Горячей воды в камере было взять неоткуда. Доктор тайно передал ей резиновую грелку. Лаура клала ее в койку, согревая, во время сна, ледяную воду из умывальника. Пьера она купала над раковиной:
Он, кажется, привык к такой воде, бедное дитя, подумала Лаура, я сама в душе с лета не мылась
Летом ее водили в деревянную душевую, установленную на участке, где возвышался барак. Вода в жестяной бочке, на крыше маленького сарайчика, нагревалась от солнечных лучей. Последний раз Лаура стояла под слабеньким душем в сентябре:
Еще было тепло. Я и Пьера вымыла, ему понравилось Лаура, аккуратно, собрала шкурки от мандарин. Доктор кивнул:
Правильно. Там полезные вещества, они обеззараживают воздух. В следующий раз я принесу чеснок. Вряд ли ваше молоко потом понравится малышу, он вздохнул, но впереди зима, вам нельзя болеть Лаура, одними губами, спросила:
О походе на юг пока ничего не известно?
Зажав в руке коробочку, Пьер позевал. Голубые, яркие глаза мальчика закрывались. Лаура, осторожно, укутала его одеялом.
Доктор передал ей стальную, флотскую флягу и зажег спичку, для папиросы:
Наш куратор, он коротко усмехнулся, сейчас занят другим вернувшись из госпиталя на лодку, врач рассказал капитану Фисановичу о неизвестном мужчине, говорящем на русском языке. Капитан затянулся прокуренной, вересковой трубкой. К-57 стояла в сухом доке, курить на борту никто не запрещал. Проследив за колечками дыма, Фисанович, иронично, заметил:
Тебя, я смотрю, жизнь ничему не научила. Это оттуда человек он дернул головой в сторону комплекса базы, то есть чекист
Они стояли на продуваемой злым, ноябрьским ветром, промороженной площадке, на верху лодки. Услышать их никто бы не смог. Инженеры не сомневались, что плановый ремонт и техническое обслуживание лодки подразумевает установку очередных жучков:
В походе мы избавимся от всей мерзости, капитан повел трубкой, но сейчас надо соблюдать осторожность доктор размял папиросу:
Он носит крестик Фисанович закатил глаза:
Он может хоть весь крестами увешаться. Он работал в Британии или Америке и возвращался сюда. Может быть, его мы и ждали в заливе Пьюджет-Саунд, когда подобрали ту женщину. Мы даже не знаем, что за лодку расстреляли К-57 в бое участия не принимала. Экипаж специального средства берегли, не поручая им опасных заданий: