Всего за 200 руб. Купить полную версию
И ты пытался выяснить, кто он такой, недовольно продолжил Фисанович, более того, показал, что ты знаешь английский язык доктор щелкнул зажигалкой.
Над базой висела непроницаемая пелена серых, набухших снегом облаков. Ревела темная полоса Татарского пролива, на востоке, в сумраке виднелись очертания судов, в сухих доках. Врач нашел глазами крышу огороженного барака:
У нее, хотя бы, есть электричество, но слабое. Все равно, ребенку нельзя расти в таких условиях. Он может не пережить зиму. Но нас, пока, никуда не посылают он выпустил дым:
Этого человека держат в наручниках, и, судя по всему, собираются допрашивать Фисанович помотал поседевшей головой, во флотской фуражке, без знаков различия:
Хоть в кандалах. Хорошо, что он бредил. Даже если он что-то понял и тебя подозревает, всегда можно списать его донос на галлюцинации, из-за высокой температуры. Но, в случае, если тебя опять позовут к нему, я запрещаю тебе рисковать врач буркнул:
Не позовут. Жар у него прекратится, он здоровый парень. С его царапинами справится и фельдшер врач взглянул на испещренную шрамами щеку женщины:
Я к ней собирался заглянуть, сложил пакет с провизией, но меня, все-таки, позвали в госпиталь он не хотел медлить, не хотел советоваться с командиром:
Фисанович мне опять скажет, что все провокация. Она разведчик, она может знать этого человека
Врач верил тому, что написал на его ладони неизвестный мужчина, с лазоревыми глазами:
Это может быть шанс, для нее, для малыша. Он не врет, он не чекист. Они должны уйти отсюда, вместе с ним отхлебнув кофе из фляги, врач помялся:
Мне надо с вами посоветоваться, миссис Лаура.
Ранний завтрак, с икрой и крабами, куратору К-57 принесли в жарко натопленный кабинет, обставленный мебелью темного дуба. За тяжелыми гардинами, в хмуром, рассветном небе, ветер с пролива трепал кумачовые лозунги. Торжественное заседание назначили на одиннадцать утра. В Москве еще шел предпраздничный день. Поздним вечером персонал базы опять собирали, для трансляции из столицы, с Красной площади. Закрытый круг офицеров ждал банкет. На кухне готовили запеченного изюбря, с пролива привезли свежую рыбу.
Попивая кофе, куратор шуршал почти пустыми протоколами допросов, в папке неизвестного власовца или белоэмигранта. Мужчина так и не назвал своего имени, не признался, что за подводная лодка везла его на территорию СССР. Куратор склонялся к версии десанта, на строительство сахалинского тоннеля:
Может быть, он работает на американцев. Они после войны подобрали много швали, в оккупированной Германии. Граждан СССР возвращали нам, но неохотно. Тысячи власовцев ушли от заслуженного наказания. Западные страны сейчас сделают из них шпионов, как из этого мерзавца. Или он вообще из семьи белоэмигрантов, вырос в ненависти к советскому строю. По шрамам видно, что он прошел войну, но с какой стороны
Куратор бросил взгляд на черный, массивный телефон. В Москве был поздний вечер. В обычный день в министерстве царила бы суета. Столица жила по расписанию товарища Сталина, принимавшегося за работу, когда остальные садились ужинать:
Но сейчас звонить бесполезно со вздохом напомнил себе куратор, все заняты подготовкой к завтрашнему мероприятию, то есть к сегодняшнему он пока даже не отправил фото неизвестного на Лубянку. Чекист вспомнил:
На лодке один из инженеров говорил, что скоро появится техника, способная передавать изображения на расстоянии. Он во время войны работал с американскими конвоями, слышал от тамошних технических специалистов о таких устройствах инженера тоже арестовали за шпионаж в пользу США:
На допросах он признал, что передавал американцам чертежи наших подводных лодок куратор взялся за бутерброд с алой, свежей икрой, и сейчас он не скрывает восхищения перед достижениями запада сведения о низкопоклонстве инженера, как это называл куратор, легли в его досье.
Экипаж К-57 не мог показываться на основной базе. Работники, обслуживающие лодку во время ремонта, не видели моряков, и понятия не имели, кто служит на субмарине. Куратор велел капитану собрать экипаж к трем часам дня. Чекист выступал с докладом о тридцатилетии великой революции:
Вас ждет праздничный обед, улыбнулся он, в разговоре с Фисановичем, вообще, эта зима выдастся тихой. Думаю, большой поход начнется в марте, в апреле дожевав бутерброд, он поколебался, изучая снимки неизвестного. Мужчина хмуро смотрел в объектив. Куратору не нравилось угрюмое выражение, в усталых глазах,
Сейчас у него появилась щетина, а подобрали его гладко выбритым. В русском языке у него акцент. Может быть, он из Прибалтики. В тех краях все кишело коллаборационистами из европейской части России на восток шли набитые под завязку эшелоны с арестованными националистами и бандитами, из Украины и Прибалтики:
Сейчас у него появилась щетина, а подобрали его гладко выбритым. В русском языке у него акцент. Может быть, он из Прибалтики. В тех краях все кишело коллаборационистами из европейской части России на восток шли набитые под завязку эшелоны с арестованными националистами и бандитами, из Украины и Прибалтики: