Всего за 320 руб. Купить полную версию
Нет. Порешали уже. Не будет тебе промедола. Сам же потом спасибо скажешь.
Он вышел из палаты в коридор и уже там услышал:
И правильно, Максим Петрович! Так и надо! с поддельной решимостью в голосе кричал пациент. Вы молодец! Я ведь все понимаю Я не наркоман!
Добровольский скептически усмехнулся последней фразе и, продолжая обход, вошёл в следующую палату.
В маленьком помещении на две кровати лежал только Егор Ворошилов. Соседа у него не было с самого первого дня с ним была жена Кира. Ухаживала за мужем чуть ли не целыми днями, отлучаясь лишь на работу или в магазин. По договорённости с заведующим она ночевала в палате, хоть и была предупреждена если мест не будет, её выпроводят в коридор с вещами.
Такое случалось довольно часто. Когда палаты были переполнены, сиделки или родственники спали в коридоре на стульях или на полу, устроившись на носилках от каталок. Чаще всего так неприхотливо вели себя узбечки, которых пациенты передавали «из рук в руки» тем, кто продолжал в них нуждаться.
Стоило признать, что именно азиатки молчаливые, грустные, в платочках ухаживали за пациентами лучше всех. Их подопечные всегда были накормлены, умыты, перестелены. Никаких следов пролежней, никаких забытых на пару дней памперсов. Даже тяжёлых больных они умудрялись ворочать в одиночку. Добровольский призывал сиделок надевать фартуки и нарукавники, чтобы не растаскивать заразу с промокших повязок на себя и по всему отделению, но они лишь виновато улыбались и продолжали делать, как делали. Совершенно непрошибаемые. Одна из них, Гюльнара (хирург знал по имени только её, остальных постоянно путал), как-то сказала ему в ответ на такое замечание:
Доктор, я не могу, у меня в таком фартуке муж на рынке мясом торгует, а это люди Может, им неприятно?
Аргумент был, если честно, так себе. Неубедительный. Максим махнул на проблему рукой и больше не заострял на ней внимание. Родственники пациентов, которым он тоже указывал на соблюдение санэпидрежима, относились к этому с пониманием лишь первые несколько дней. Перчатки, фартуки, антисептики всегда были в палатах в достаточном объёме, но с течением времени их постепенно начинали игнорировать.
Родной же человек, чаще всего сокрушались женщины, ухаживающие за родителями или детьми. Как я к нему в этом скафандре?
На уточнение Добровольского, что домой к другим детям и родным они принесут на своих руках самую ужасную госпитальную флору города, подобные личности вздыхали и пожимали плечами всё понимаем, спасибо за заботу, но как-нибудь без вас разберёмся.
Кира Ворошилова, напротив, была из тех, кто чётко следовал инструкциям лечащего врача. На подоконнике у неё всегда несколько флакончиков с антисептиком, стопка одноразовых фартуков и нарукавников, две коробки перчаток. В палате никаких неприятных запахов, и ни разу Максим не видел Ворошилова небритым и непричёсанным.
Судьба Егора была очень незавидной. Автокатастрофа выдернула первого помощника капитана восемь лет назад из рядов обычных людей и усадила в инвалидное кресло. Парализованные ноги, проблемы с органами малого таза вплоть до того, что, кроме постоянного мочевого катетера, пришлось оперироваться и выводить колостому. При всём этом он пытался вести активную жизнь. Спустя пару лет после аварии сумел возглавить в городе организацию маломобильных людей, посещал собрания, выступал на разных мероприятиях в общем, рулил тем, о чём раньше никогда и не задумывался.
В том, что случилось с ним около месяца назад, каждый из них пытался обвинять исключительно себя. Кира занималась на кухне приготовлением супа, Егор сидел с ноутбуком, планируя установку очередного пандуса для нуждающихся. Когда пришло сообщение об утверждении бюджета и сроках работ, он рванул в кресле на кухню поделиться радостной новостью и воткнулся в жену с кастрюлей горячего супа.
Спасло его то, что ниже пояса он ничего не чувствовал. Правда, в ожидании «скорой» жена, закатив его в ванную, постоянно поливала мужу ноги из душевой лейки это в какой-то степени помешало ожогам углубиться. Но всё-таки «третья А» и местами «третья Б» степени были исходом неудачного столкновения на кухне.
Ворошилов провёл несколько дней в реанимации, после чего Добровольский забрал его в отделение готовить к пластике. Перевязывать такого пациента было просто никаких наркозов он не требовал, боли не замечал. Сейчас дело продвигалось хорошо первый этап аутодермопластики прошёл успешно, раны закрывались, донорские повязки с живота и груди пора уже было снимать. Через несколько дней планировался второй этап, заключительный.