Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
До свидания, господин Квиксано. Надеюсь, Давид станет новым Рубинштейном!
Какой сильный снегопад! воскликнул Мендель, открыв дверь.
Мы, русские, привыкли к этому!
Вера ушла взволнованная. Мысли смешались. Что он пережил, бедный мальчик! Еврей! Замечательный еврейский парень! Давид то был юный пастух с арфой и псалмами, певец народа Израиля
2. Второе чудесное превращение
Учитель музыки Мендель Квиксано живет в Нью-Йорке с матерью и с племянником Давидом. Юноша единственный из всей многочисленной семьи уцелел в пагубе Кишиневского погрома и бежал к дяде в Америку.
Давид с безоглядным молодым задором верит в живительную обновляющую силу свободной страны и не приемлет скептицизм старшего поколения своих домашних. Скептику нужен фонарь, чтоб разглядеть, блистают ли звезды думал о них Давид. Скрипач-самоучка, наделенный выдающимся музыкальным даром, он сочиняет симфонию, сталкивая в своем творении мрак старой замшелой Европы с сиянием надежд Нового света.
В доме Квиксано прислуживает молодая ирландская девушка Кетлин. Бедняжка никак не может подладиться к прихотям набожной хозяйки, требуюещей соблюдения в доме еврейских традиций, абсурдных, по мнению христианки. И нет мира меж двумя женщинами.
Черт побери это масло! взвизгнула Кетлин, выскочив из кухни.
Будь проклята Америка вместе с тобой! раздался ей вдогонку голос госпожи Квиксано.
Опять воюют мать и Кетлин обреченно вздохнул Мендель.
Не нравится Америка можете отправляться в свой Иерусалим! огрызнулась Кетлин.
Даже домработницам мы здесь мешаем пробормотал Мендель.
И за сто долларов в неделю не стану служить у евреев!
Кетлин! вскричал Мендель.
Ой, я думала, вас здесь нет!
И поэтому вы смеете грубить моей матери!
Она обвинила меня в том, что я положила мясо на тарелку, где лежало сливочное масло!
Вы же знаете, Кетлин, это против нашей веры!
Но она лжет! Я положила масло на тарелку, где лежало мясо!
Ничем не лучше. Это запрещено у нас.
Тут сам Папа Римский не разберется. Какая бестолковая религия!
Вы говорите дерзости. Занимайтесь вашей работой, сказал Мендель и сел к роялю.
А я что делаю? Скатерть белую стелю к вашему шабису!
Хватит пререкаться, вы мешаете мне играть.
Мне необходимо говорить с кем-нибудь.
Вам платят за работу, а не за разговоры. У короткого ума длинный язык подумал он.
Старуха ворчит и придирается. Мясо, молоко, тарелки! Разобью всю посуду, и конец!
Не посуду, а веру вы разбиваете! заявил Мендель, отвлекшись от нот.
Я раньше вела еврейские дома, где мясо и масло уживались в одной тарелке!
Менделю это показалось забавным, он рассмеялся. Кетлин заявила, что на дурацкий кашрут ей наплевать. Мендель развеселился еще больше.
Я не намерена слушать насмешки от евреев! Предупреждаю о своем уходе за неделю!
Ерунда. Никто не смеется над вами. Терпение, и вы освоитесь с нашими привычками.
У вас у каждого свои привычки. Один соблюдает шабис, другой нет!
Делайте, как хочет моя мать, этого будет достаточно.
Я не понимаю ее тарабарщину. Пусть говорит по-английски, как христианка!
Если у вас такое на уме, вам лучше здесь не оставаться! рассердился Мендель.
Я ухожу немедленно!
Вы не имеете права!
Имею! Можете оставить себе мою зарплату!
Звонок в дверь прервал приятную беседу. Явилась Вера Ревендаль с намерением пригласить Давида выступить с концертом в их землячестве. Затем пришел Давид. Приглашение было с радостью принято. Нечаянно брошенное Верой замечание о ее родине, городе Кишиневе, напомнило Давиду о пережитой трагедии. С ним сделалась истерика. Уняв племянника, Мендель собрался уходить.