Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Кто-то называл её контркультурой; для кого-то она была тайной культурой; были и те, кто называл её тайной культурой. Я дал ей имя параллельной культуры, стоявшей в стороне от навязчивой тавтологии своего времени.
Однажды утром в столице я проходил по Малой Грузинской, мимо дома союза художников. На его дверях висел маленький жёлтый листок, будто только что вырванный из чьей-то школьной тетради с домашним заданием. Он предлагал всем желающим посетить выставку изобразительного искусства, которая пройдёт в такой-то день, в такое-то время, в этом доме. Совершенно бесплатно. Больше никакой афиши у выставки не было. Чтобы узнать о новостях в мире параллельной культуры люди спрашивали друг у друга: «Что там на Малой Грузинской?» и получали ответ, если он был.
То, что я увидел внутри было одной из тех бомб, что взорвались в новую революцию духа. На всем знакомых стенах, копии каких имеются в каждом советском доме висели сотни полотен мастеров импрессионизма и экспрессионизма, кубизма, и местами символизма. Кто-то по неведомой воле собрал их все вместе для тех не многих, кто придёт сегодня сюда и взглянет на них как на дырку в мир, огромный как космос; и о путешествии в который можно только мечтать.
Я прошел по коридору несколько раз и никак не мог надышаться этим воздухом перед тем, как мне придётся навсегда покинуть этот неведомый мир. Уже тогда я знал в переполненных залах союза художников я стал частью этой культуры. Я был одним из прометеев своей страны стал ещё одним врагом безвременья.
«Перемен требуют наши сердца».
Эти слова были сказаны про совсем другие перемены, происходившие внутри поющего их музыканта, подобно тому, как в глубине неподвижного яйца рождается жизнь; и всё же они стали девизом нашего времени щитом, отражающим все удары судьбы и неизменно ведущие нас вперёд, имея самые малые надежды за спиной.
Культурная война шла на трёх фронтах: новаторство в кинематографе, открытие новых жанров в музыке и возрождение забытых традиций; разумеется, было так же и много других фронтов, о которых большинство знало меньше, чем о событиях, происходивших на другом конце Земли но это уже совсем другая история.
Последней из перечисленных была церковь; та самая православная о которой многие не вспоминали, и которая подобно медведям зимой не напоминала о себе. Но с наступлением весны всем пришлось вспомнить о ней как о проснувшемся вулкане
Глава 3
Апельсины для Кришны
Каждый, кому повезло не рождаться в Ленинграде, но бывать там много раз знает, что этот город всегда приносит с собой что-нибудь новое. Подобно удару молнии в нужное время и в нужном месте события, способные изменить жизнь человека могут произойти; а могут и не произойти, с той же вероятностью, что пример с молнией. Но в Ленинграде этот шанс увеличивается в десятки раз.
Я путешествовал всю жизнь и исследовал разные уголки нашей необъятной страны; однако встречи с Ленинградом я радовался как рукопожатию друга после многолетней разлуки, которая только укрепила нашу дружбу.
И каждый раз, когда северо-западный ветер забрасывал меня в этот город я всегда находил свободное время, чтобы сходить куда-нибудь. Куда именно не имело особого значения; я не отличался особой брезгливостью и часто околачивался просто где-нибудь.
Поводом в очередной раз посетить этот город стала социологическая конференция, на которую я поехал, раздумывая над решением не дольше, чем моргнув, человек открывает свой глаз. Выступил я там как всегда посредственно; но это лишь означало, что в будущем меня ждёт только больше свершений. Среди всех докладчиков особо я подчеркнул одну женщину, приготовившую презентацию на тему индуистов, как о социальном явлении. Для получения материалов, которые легли в основу её исследований она использовала метод полного погружения в изучаемую среду, ведя непосредственный контакт с самими членами интересующего её общества с индуистами. Она стала индуистом, чтобы лучше рассказать о них.
Эта тема показалась мне чрезвычайно интересной. И я решил подойти к ней на перерыве, раздумывая чуть дольше, чем это мне понадобилось для согласия на приезд в Ленинград. Я стал расспрашивать её обо всём более подробно. Она отвечала на все мои вопросы терпеливо и легко, будто шила покрывало из шелка. Философия индуизма представляло собой нечто новое, чего не было между гаражами, панельными многоэтажками и такими же серыми университетами. Новизна была той самой драгоценностью, которую одни долго ищут на дне «Столичной» по четыре с половиной рубля, а другие ещё дольше в томах, общий вес которых превышает массу самого читателя.