Мы бросились наутёк. Преследователи помчались следом, издавая звуки, похожие на рычанье.
Мутанты! Осенило меня, мутантыканнибалы. Лучше бы волки съели.
Взлетим?
Куда? Где дорога?
Бесстрашная Фенечка остановилась, пропуская нас, и встала на тропе, широко расставив лапы и грозно рыча.
Собака их задержит!
Я всё-таки остановилась: незнакомцы, оба здоровенные, как гориллы, притормозили, видимо соображая. Наконец, стали подходить, цокая, и один, вытягивая руку, сделал жест щепотью, будто сыпал соль. Феня переступала с лапы на лапу, внимательно следя.
Теряем время! Внушительно сказал Ваня.
Я схватила парня подмышки. На этот раз полёт не удался.
Громила резко поднял камень. Феня бросилась на него, целя в горло. Камень с треском опустился на голову собаке, раздробив череп. Торжествующий крик, оба набросились на собаку: один рвал руками, второй размахивал топором.
Мы побежали. Слёзы застилали глаза, я размазывала на бегу их по щекам. Ваня всхлипывал, не стыдясь.
Сколько бежали не знаю. Вконец, выбившись из сил, я запросила пощады.
Ну, да, возраст все-таки, не смущаясь, сказал Ваня, одышка и всё такое. Но припустила, как молодая, и вдруг, всхлипнул, Фенька, только привык.
Мы не забудем.
Бедная Фенечка!
Ваня, у тебя ведь есть топор.
Да, в сумке. А с чего вы взяли, что я сдался бы без боя?
Так просто, напомнила. Мне бы тоже оружие. Хоть кирпичик.
Почему кирпичик, а не кирпич?
Кирпичище! Лихо мчались! Посмотри туда. Видишь, сверкает впереди?
Сквозь падающий снег блестел шпиль Адмиралтейства.
Километра два?
Да. Прямо Дворцовый мост. А за ним центр, люди.
Любимая и мясной бульон.
Точно.
Почему всё-таки не полетели? Фенька была бы жива.
Честно? Не понимаю, как могла тебя поднять. Второй раз не получилось.
Да.
Моё тело становится лёгким, а мозг вырабатывает особую энергию. Активировался древний ген. В одной из прошлых жизней я летала.
А в экстренной ситуации? Обычный человек сдвинул каменную плиту, придавившую ребёнка, а потом сам не знал, каким образом.
Так чувствую.
Ладно, проехали.
Несколько человек вышли на тропу откуда-то справа. Ваня притормозил, и поставил передо мной шлагбаум в виде руки. Мы стояли и подозрительно смотрели на людей: мужчина, женщина и подросток.
Идём, там ребёнок.
И, что? Подросток не может быть опасным?
Я пожала плечами. Когда люди ушли вперёд, мы продолжили путь. Возле самого моста увидели первого регулировщика. Рядом трудились два человека с лопатами, расчищая дорогу и обкапывая бочку, в которой человек в красном берете с палочкой в руке, указывал дорогу заплутавшим. Теперь можно было выдохнуть, дальше «родные пенаты» и относительно безопасный район, где собирались с окраин выжившие.
На Дворцовой площади жгли костры: гигантские языки пламени, казалось, лизали плотную пелену снега.
Кажется, успеем дотемна.
Хорошо, август, ночь начинается не очень рано. Хотя от дня не сильно отличается.
Когда падал чёрный снег, не было разницы.
Пахнет мясом, Ваня глубоко вдохнул, подойду ближе.
Я осталась стоять.
Минут через пятнадцать он вернулся с пластиковым контейнером в руке:
Прямо коммунизм! Дают бульон из кабана. Идите скорее, пока народ не набежал. Всего три человека у раздачи. Сзади костра.
Меня просить не надо. Мгновенно оказалась у костра. Два весёлых мужика колготились возле чана, где дымилась похлёбка.
Подходи, тётка! Бородач лет пятидесяти, выловил поварёшкой кусок мяса и плюхнул его в алюминиевую миску, потом залил крепким бульоном, если пересолил, пардонте, залился смехом.
Обожаю пересол. А ложку?
О, блин, еще и ложку? Однако.
Его товарищ подозвал меня жестом:
Не обращай внимания, бабуля, дружок шутит. Бульон вовсе без соли. Соль нынче непозволительная роскошь. Держи ложку: личная собственность. Вытрешь снегом и вернёшь. Только тебе.
Спасибо. Молодцы, кормите народ.
По жизни мы охотники. Теперь даже в лес ходить не надо. Видишь, кабанья нога? Отличная приманка. Ночью звери выходят из логовищ, а тут кусок мяса. И всё, дальше дело техники.
Видели мутантов-каннибалов? На Петроградской стороне за нами гналась парочка.
Здесь тоже бродят. Поэтому с наступлением ночи надо прятаться в дома. Монстры боятся замкнутого пространства, как и хищники. В дома не сунутся. С Петроградской стороны почти все жители ушли, как и с окраин.