Всего за 200 руб. Купить полную версию
На этом месте мебельную фабрику возведут горько подумал Волк, и никакой таблички не сделают, в память невинно убиенных он устроил вещевой мешок удобнее:
Вообще на базаре шепчутся, что в лесах пошаливают. Здесь рядом и Литва, и Латвия. Но вряд ли партизаны появятся так близко к границе. Хотя никакой границы и нет Волк ходил в города с ворованным еще в Можайске паспортом:
Прошлым летом документ истек. Я сильно рискую, но что же делать? Мы обязаны вырваться из совдепии, обязаны рассказать о Констанце. Я должен отыскать Марту на базарном щите, где вывешивали газеты и приказы директора рынка, Волк прочел ориентировку МГБ о собственном розыске:
Суки, полтора года прошло, а они так и не успокоились. Но в приказе только я, уголовник. О моих политических, так сказать, соратниках, ничего не сообщают бревна разъезжались под ногами, Волк заметил:
Сейчас самая распутица. Зимой легче идти, но мороз мешает. В Панаме, наверное, не так трудно по джунглям бродить тесть усмехнулся:
Меня с канала увезли годовалым ребенком. Но в джунглях, знаешь ли Федор, нелепо, взмахнул руками:
Что за черт, успел подумать Волк, когда мы шли к лесопилке, ямы точно не было. Авраам и Степан ее отрыть не могли, зачем им? Значит он не носил оружия в города. Купленный на смоленской барахолке охотничий обрез, лежал за пазухой у тестя. Федор Петрович, матерясь, поднимался из густой грязи, на дне ямы. Волк застыл, почувствовав за спиной дуло автомата.
Руки в гору, потребовал неизвестный голос, на русском, с заметным акцентом, языке:
Женщина, удивился Волк, у них и женщины воюют медленно вскинув руки, он увидел тени, за стволами елей:
Не соврали на базаре. Действительно, вот и партизаны. То есть бандиты, как их называют в газетах тесть, оскальзываясь, выбрался наружу. Набычившись, Федор поинтересовался у неизвестной, бледной девушки, в ушанке и обрезанной, без погон, шинели РККА:
Если бы я ногу сломал, что бы вы сделали она окинула Федора неприязненным взглядом:
Пристрелили бы. Впрочем, мы вас и так расстреляем шевельнув немецким автоматом, девушка велела:
Вперед, и без фокусов. Нас тридцать человек, и никто не любит русских
Не сомневаюсь выматерившись себе под нос, Федор пристроился к зятю.
Степан, как обычно, поднялся задолго до рассвета.
В низкой сторожке было тепло. За день, возясь с кузеном по скромному хозяйству, они нагревали бревенчатый сруб своим дыханием. Здесь стояла черная печь, дымоход выпустили в единственное, подслеповатое окошко, под крепко срубленной крышей. Спали они на нарах, укрываясь ватником и обрезанным, крестьянским тулупом, с резким запахом овчины.
Сторожка провоняла гарью и потом:
Но вшей у нас не завелось, спасибо морозу Степан поскреб свалявшиеся под треухом, каштановые волосы, хотя прошлым летом мы все чесались наголо бриться было нельзя. Тюремная прическа, как называл ее Волк, могла вызвать подозрения.
Спустив с нар босые ноги, в ватных штанах, Степан, искоса, взглянул на кузена. В сумрачной полутьме обычно хмурое лицо доктора Судакова разгладилось. Он спал, бросив голову на сгиб локтя, натянув на плечи тулуп. Степану даже показалось, что Авраам улыбается:
Наверное, он об Израиле думает, о семье они избегали говорить о родных, но Степан знал, что дочке кузена исполнилось два года:
Фрида рыжая, как я, как Циона улыбался Авраам, не поверишь, когда малышка родилась, она вся помещалась на моей ладони. Глаза у нее голубенькие, как у Эстер. Ты приедешь в Израиль, поживешь у нас в кибуце, со всеми познакомишься. И Волк обязательно к нам заглянет Степан ничего не отвечал.
Каждый раз, видя закат, над лесом, он думал о жене:
Констанца не побоялась приехать в СССР, понимая, что ее здесь ждет. Она хотела спасти меня, она всем ради меня пожертвовала. Она могла спокойно отправиться в Британию, жить в уединенном месте, писать книги, работать в лаборатории. Она могла получить Нобелевскую премию на даче МГБ, в неслышных разговорах с женой, Степан узнал, что она готовит третью монографию:
Мне пришли в голову кое-какие идеи, Констанца помедлила, не касающиеся энергии расщепления атомов. Это теоретическая физика, связанная с элементарными частицами, с общей теорией поля она повела рукой, но предстоит еще много работы Степан, одними губами, упомянул о премии. Глаза цвета жженого сахара заледенели: