Всего за 200 руб. Купить полную версию
Впрочем, если судить по карте, то мы пять километров, как в Литве вскинув голову, Волк следил за тонким серпиком, закатывающимся за ели:
Хорошо, что я в Витебске нашел очередного пса алчущего Волк ходил в города воровать на базарах. В Витебске, в рыночной пивной, он заметил группу солдат, в авиационной форме:
Товарищ комбриг говорил, что здесь есть аэродром. У них может быть военная карта, что нам пригодится карты, продающиеся в газетных ларьках, шли, как выражался Волк, только на подтирку. Рассматривая купленные Волком издания, доктор Судаков только виртуозно матерился, по-русски:
С тем же успехом можно пользоваться картами времен крестоносцев, сочно замечал Авраам, кажется, официальные карты именно с тех времен до нас и дошли на картах не отмечали ни военных баз, ни заброшенных деревень, ни сторожек лесников, а именно эти места им и были нужны.
Волк не хотел долго болтаться в Витебске, но нельзя было упускать возможность раздобыть настоящую карту. Отираясь в пивной, он ждал кого-то из авиационных офицеров. Вернувшись в лес, с перевязанными бечевкой листами, Волк, смешливо, сказал:
Товарищ интендант очень любит мешать пиво с водкой. Деньги он тоже любит. Но теперь, мы, хотя бы, не идем, как слепые котята потребовались весна, лето и осень, чтобы, наконец, они добрались до Белоруссии.
Максим отбросил окурок:
Все позади, то есть почти позади. Мы найдем местных ребят, они проведут нас на хутор пана Юозаса хутор лежал в глухих местах, восточнее Каунаса, между городками Йонавой и Укмерге. Волк надеялся, что довоенный знакомец жив:
Или найдется кто-то из приятелей Авраама. Хотя от здешних евреев никого не осталось, нацисты всех уничтожили пока тесть ждал его на лесопилке, Волк ходил в Поставы, на базар.
Авраам и товарищ комбриг сидели в лагере, как называл Волк, старую, прошлого века, сторожку лесника, в самой чаще леса, куда вела тоже дореволюционная гать:
Товарищ комбриг не говорит о таком, но Констанца еще здесь. Марта и покойный Генрих спасли ее в Пенемюнде, но вот как получилось Федор Петрович утешал Степана, уверяя его, что СССР не поднимет руку на Констанцу:
Они надеются, что твоя жена согласится на них работать, заметил тесть, ты меня извини, но ее инициатива вышла, что называется, боком Степан пошевелил дрова в костре:
Она чувствовала себя виноватой, из-за бомбы. Она хотела меня спасти Федор отозвался:
Теперь получается, что моя жена и сын неизвестно где. Впрочем, если бы Констанцу переправили в Британию, дела бы это не изменило Федор никому, даже Волку, не упоминал о своих намерениях:
Покурив, они зашлепали дальше, по гати:
Я поеду в Америку, и добьюсь, чтобы Даллес с Донованом выпустили Анну на свободу. Понятно, что дальше острова ей ездить не позволят, и так до конца дней наших. Петьке скоро два года исполнится, он вовсю бегает, разговаривает Федор отгонял острую тоску, давно поселившуюся в сердце:
И Марта с Уильямом неизвестно где, МГБ могло их расстрелять. Волк в Москве так и не добрался до матушки Матроны. Икона наша там осталась. Хотя пусть лучше образ у матушки будет, чем у Воронова он искоса взглянул на зятя:
Что в Поставах слышно за спиной Волка, в брезентовом вещевом мешке, болтался хороший кус замороженного сала, связки сухой рыбы, мука и несколько бутылок самогона. Хлеб они ели редко, Авраам пек на камнях костра лепешки, на бедуинский манер:
В Поставах отмечали восьмое марта, угрюмо ответил Волк, товарищ Сталин поздравляет советских женщин с праздником он стиснул застывшую руку в кулак:
Марте двадцать три года исполнилось, если она жива. Господи, она совсем девчонка, а у нее Уильям на руках, и Теодор-Генрих пропал. Но нельзя терять надежды, Господь нам так не заповедовал в Поставах Максим хотел найти работающую церковь, и помолиться за здравие жены и детей.
Он надеялся, что в городке, до войны принадлежавшем Литве, найдется открытый костел или православный храм. Свято-Николаевскую церковь, с голубыми куполами, наглухо заколотили. Костел святого Антония, красного кирпича, стоял заброшенным:
Синагогу немцы сожгли, а евреев во рвах расстреляли, за городом на базаре Волку сказали, что прошлым летом рвы засыпали землей:
На этом месте мебельную фабрику возведут горько подумал Волк, и никакой таблички не сделают, в память невинно убиенных он устроил вещевой мешок удобнее: