Всего за 200 руб. Купить полную версию
Сюда он не пойдет, здесь не кошерное заведение. Наверное, он собирается детские книжки дочке взять, чтобы она английский язык учила краем глаза Ривка увидела смутно знакомое лицо.
Дама в бордовом, зимнем жакете и каракулевой шапочке стояла у щита, с афишами о публичных лекциях:
Десятое марта, понедельник. Доктор Бейкер, куратор египетского отдела в Бруклинском Музее. Искусство древнего Египта, с демонстрацией слайдов. Шесть часов вечера, вход свободный, по читательскому билету рядом с дамой, тоже изучая плакаты, обосновался хорошо одетый, светловолосый мужчина. Шляпу он снял, на щеке виднелся старый, тонкий шрам:
Но его не портит ранение Ривка полюбовалась отличной осанкой незнакомца, наверное, на войне он служил офицером она, наконец, узнала даму, но знакомство было шапочным:
В любом случае, сейчас Рут подойдет, и Фельдблюму, бедняге, надо помочь хасид, растерянно, переминался у турникета. Ривка простучала каблучками по каменным ступеням:
Мистер Фельдблюм, добрый вечер, любезно сказала девушка, не бойтесь, поверните рычаг. Вы в подземке ездили, здесь похожая система кузен передал даме конверт. Женщина ловко спрятала его в карман жакета:
Надо уходить, сейчас Мэтью повернется напомнил себе Меир. От мисс Гольдблат пахло сладкими духами:
Вы, наверное, книжки для дочки хотели выбрать добродушно поинтересовалась она:
У вас есть читательский билет? Как ваш зуб, не болит больше мистер Фельдблюм словно очнулся:
Нет, нет, я просто так зашел, из интереса. Зуб не болит, спасибо он нахмурился:
Я где-то видел эту даму хасид говорил с певучим, идишским акцентом, кажется, она работает в нашей конторе Ривка поджала губы:
Вы ошиблись. Это миссис Этель Розенберг, она тоже секретарь, в транспортной компании. Ее муж, Юлиус, инженер Ривка помнила миссис Розенберг с большой ханукальной вечеринки, в прошлом году:
Владелец ее компании и наш босс, кузены, объяснила она мистеру Фельдблюму, они устроили совместный праздник, для персонала. Мы пошли в кегельбан почти не слушая ее, хасид пробормотал:
Да, да. Веселого Пурима. Простите, мне надо успеть в синагогу Фельдблюм выскочил на Гранд Арми Плаза. Ривка пожала плечами:
Он зашуганный какой-то, всего боится. Впрочем, понятно, почему, с его прошлым двери распахнулись. Она, недовольно, заметила подруге:
Опять опаздываешь. Бежим, иначе мы не втиснемся в поезд, рабочий день заканчивается из Бруклина люди ехали в еще более бедные кварталы, в Бронкс:
И когда только прямую линию проложат, в объезд Манхэттена развернув зонтики, девушки заторопились ко входу в подземку.
Башню бруклинского почтамта, на Кадман Плаза, заливало яркое, весеннее солнце.
Погода изменилась за одну ночь. Город проснулся под чистым, словно вымытым небом. Сильный, восточный ветер, с океана, гнал над островами рваные, белые облака. Ист-Ривер и Гудзон топорщились волнами, желтый паром, со Стэйтен-Айленд, немилосердно качало.
Клерки, едущие в Нижний Манхэттен, высыпали на палубу, залитую солеными брызгами. Чайки кружились над крышей парома, хлопали крыльями, выпрашивая подачки. Вдалеке, у факела Статуи Свободы, медленно парил большой, красивый сокол-сапсан:
Они раньше гнездились на крыше собора Святого Патрика, заметил кто-то из клерков, а сейчас сокола в Нью-Йорке и не увидишь. Должно быть, он с гор залетел, с запада взмыв в небо, птица рванулась на восток, к Бруклину.
На Кадман-плаза текли веселые, талые ручейки. Воробьи прыгали у тележек продавцов хот-догов, дрались за крошки, щебетали, высокими голосами.
Хорошо одетый, невысокий мужчина, с каштановой бородой, при пенсне, в золотой оправе, зазвенел центами:
Хот-дог от Hebrew National, пожалуйста, и чашку черного кофе продавец, на зиму перебиравшийся из Центрального Парка ближе к дому, в Бруклин, проводил глазами клиента:
Лицо знакомое, где-то я его видел. Кого я только не видел, за тридцать лет, у лотка торговец решил, что мужчина, по виду, преуспевающий делец, хочет тряхнуть молодостью:
Должно быть, он студентом сосиски покупал монетки упали в кассу, везет некоторым, а я на пятом десятке режу булочки, и развожу кофейный порошок. Даже в Пурим работаю. Впрочем, и он, видно, по делам собрался у покупателя при себе имелся дорогой, хорошей выделки саквояж.