Тихо вырубаю первого охранника. Америго не намерен действовать со вторым столь же аккуратно. Подчинив себе мужчину, он прижимает его спиной к воротам и, приставив нож к горлу, начинает допрос.
Где похищенные люди? требовательно спрашивает он и лезвие разрезает кожу. От запаха крови сводит желудок.
Я не знаю, хрипит перепуганный парень.
Уверен? Ты точно уверен? психует Америго и с размаху бьет его кулаком по лицу. А теперь? Память не освежилась?
Не знаюНичего разбитыми губами шепчет тот.
Оставь его, вмешиваюсь я. Он реально не в курсе.
Да я по глазам вижу, что он врет! поднимая его за горло над землей, негодует Америго.
Забери у него ключи и пойдем. Не будем привлекать к себе внимание.
Но мои слова на него не действуют. Прежде, чем мне удается оттащить его от дрожащего от ужаса охранника, он отрезает ему ухо.
Совсем сдурел? ору я, и чтобы привести его в чувство, отвешиваю ему хорошую оплеуху. Пока Америго поднимается на ноги и вправляет на место выбитую челюсть, забираю у раненного ключи, даю ему свою кровь и открываю ворота. Достаю карту, нахожу точку, по которой мы определили местоположение братьев. Она поблекла, стала едва заметной. Что-то подсказывает мне, что мы опоздали.
Больше так не делай, сквозь зубы выговаривает мне Америго, в голосе слышится злость и обида.
Не веди себя как истеричка и мои руки будут в карманах, отвечаю я.
Он сердито выхватывает у меня карту из рук. Бросает взгляд на точку и быстрым шагом, в следующую секунду переходящем в бег, направляется к темнеющему впереди зданию. Следую за ним. Не хочу, чтобы он натворил глупостей, от которых будут новые неприятности.
Америго открывает дверь и врывается в помещение. К нам выбегает коренастый вампир с клеймом на лбу. Он не успевает среагироватьАмериго хватает его за ворот рубашки и приподнимает над полом.
Где они? сурово спрашивает брат и я понимаю, что его терпение закончилось и резни не избежать.
Кто? вампир непонимающе смотрит на Америго, пытаясь освободиться.
Похищенные мужчины. Ты ведь в курсе, присматриваешь за ними, глядя ему в глаза, говорит Америго. Я чувствую на тебе запах их крови. А ты знаешь, что у меня с собой есть кол? И у меня очень плохое настроение
Понял, понял извиваясь, бормочет отверженный. Они в подвале.
Веди, опуская его на ноги, требует Америго. Он напряжен и сдержан. Разительная перемена всего за несколько секунд.
Только не убивайте меня, ладно? часто оборачиваясь, тараторит вампир. Я существо подневольное, что мне сказали, то и сделал
Заткнись, ушлепок, обрывает его Америго и с силой толкает в спину. Тот с трудом удерживается на ногах.
Спускаемся вниз по лестнице, минуем узкий коридор. Запах крови становится с каждым шагом все сильнее. Бросаю взгляд на брата. Его лицо непроницаемо. Он вытаскивает из бокового кармана пальто кол и подойдя к отверженному одной рукой обхватывает его за шею, другой приставляет свое опасное оружие к его грудной клетке. Там, где сердце.
Без фокусов, предупреждает Америго. Тот кивает. Открывает железную дверь, они входят первыми. Я, оглядываясь по сторонамследом. В подсобном помещении полумрак. И это хорошо, потому что при ярком свете залитый кровью пол, изуродованные тела Яна и Тадеуша выглядели бы еще более зловеще. Поскальзываюсь и носок ботинка упирается во что-то, похожее на кишки. Америго медленно опускает руку с колом, глядя на убитых друзей. Он тяжело сглатывает, шумно дышит. Склоняется над Яном, который еще бьется в агонии.
Кто?! глухо спрашивает он отверженного, который испуганно пятится к двери. Кто отдал приказ это сделать?!
Не могу тебе этого сказать, лепечет отверженный. Меня же за это на ленточки порежут
Америго набрасывается на него яростным коршуном. В ход идут кулаки, потом ноги. Когда его противник уже еле стоит на ногах, он достает нож. Я не вмешиваюсь, давая ему выпустить наружу боль и гнев от потери. Это ему, конечно, не поможет, но будет иллюзия что он хоть что-то сделал. От обилия крови у меня кружится голова. С трудом сдерживаюсь, чтобы не наклонится и слизать не с кафеля. В последние двое суток я совершенно забыл про питание. И вот, голод дал о себе знать в самое неподходящее время. Чтобы как-то отвлечься обыскиваю помещение. Ничего стоящего внимания.
Имя! требует Америго, занося кол над сердцем изуродованного вампира.
Ан Ан изо всех сил пытается выговорить тот, захлебываясь собственной кровью. Закатывает глаза и его сердце останавливается.
Америго бьет кулаком о стену, оставляя на ней красные следы. Потом еще и еще. Слышно, как осыпается штукатурка.
Мне жаль, говорю я, глядя на затихающего Яна. Ему повезло больше, чем Тадеушу. Рана всего одна, следов пыток нет. Перевожу взгляд на толстяка. От него почти ничего не осталось. Отрубленная голова с выколотыми газами стоит на его грудной клетке. Ног нет, руки по локоть обрублены.
Я убью эту тварь, и никто не помешает мне это сделать, облизывая губы, говорит Америго. И если ты попробуешь меня остановить, то прикончу и тебя.
Их надо бы забрать отсюда, кивая в сторону убитых, тихо говорю я.
По-твоему, я такой идиот, что брошу своих друзей? тут же вскидывается Америго. Он подходит к Яну, приподнимает его и, прижав труп к себе, на несколько мгновений замирает. Представляю себе, что у него сейчас творится в душе. Никогда еще не видел его настолько потерянным и уязвимым. Хочется его как-то поддержать, но для подобной ситуации и такой боли, какую он переживает сейчас, нет подходящих слов.
Пойду поищу мешки, говорю я, давая ему возможность побыть со своими друзьями наедине, чтобы проститься.
Спасибо, еле слышно отзывается брат.
Америго молчит третий час. За то время, что мы упаковывали тела в мешки, ехали в лес, копали могилу, он не произнес ни слова, не ответил ни на один вопрос. Сейчас он похож на безжалостного убийцу. Лицо беспристрастноене понять, что у него на уме. Взгляд жестокий. Еще один взмах лопатой и последнее прибежище для Яна и Тадеуша готово. Хочу помочь емупринести трупы из багажника, но он отстраняет меня.
Я сам, коротко говорит Америго, направляясь к машине.
Не спорю с ним. Отхожу в сторону, наблюдаю, с какой заботой он опускает труп Яна в могилу. Шепчет что-то на непонятном мне аквидонском языке. Быстро выпрямляется и несет мешки с останками Тадеуша. Аккуратно кладет их поверх тела брата. Садится на корточки и несколько минут смотрит в одну точку, не мигая и не двигаясь. Проводит рукой по изможденному лицу и медленно поднявшись, снова берется за лопату. Он выглядит усталым, измотанным, но не решаюсь ему помогать. Устать до чертиковэто то, что ему сейчас нужно, чтобы горе от потери притупилось.
Наконец он заканчивает и садится на землю, прислоняясь спиной к дереву.
У таких, как мы не должно быть друзей, хрипло говорит Америго, глядя на меня. Это иллюзия, которая всегда заканчивается смертью и болью потери. И уходишь не тыа все время кто-то покидает тебя. И приходиться жить дальше с дырой в душе, похожей на космос, как дурак, надеясь, что, может быть, в следующий раз все будет иначе. Но нет. Все заканчивается, как и всегда.
Но это не значит, что мы должны лишать себя дружбы возражаю я.
И проживать это снова и снова? указывая рукой на могильных холм, говорит Америго. Слишком жестоко.
Вечность состоит из моментов.
Правда? Что-то я не помню, чтобы ты себя такими словами подбадривал, когда по твоей вине погибла Дара, поднимаясь, напоминает мне Америго.
Это другое, тут же начинаю защищаться я.
Да прям. Точно такая же потеря близкого человека, которого ты долго оплакивал. И тогда же дал зарокникогда не встречаться со смертными девушками. Раз уж все состоит из моментов, то почему ты отказался от такой радости? слова Америго звучат резко, ему удается задеть меня.
Ты бьешь по больному.
Сам виноват. Не умеешь утешатьнечего нести философскую ахинею. Простого «мне жаль» вполне достаточно. Поехали к Андреа, направляясь к машине, грубо говорит Америго.
Я не дам тебе ее убить, садясь за руль, говорю я. Поэтому держи себя в руках.