Появляются дружинники, говорят: «Пройдемте!»
Приводят в отделение. Скамейка. Перед ней стол, покрытый почему-то линолеумом.
Лег на него лицом. Глубокий, освежающий сон.
Тут загудело что-то. Отлепил лицо от линолеума, гляжунад кожаной дверью надпись зажглась: «Войдите!»
Вхожу. Сидит капитан. Стол почему-то покрыт уже паркетом.
Ну что?говорит.Допускали ироничность?
Откуда?говорю.
А что было?
Да просто все,говорю.Подрались дворники и шорники. Шестеро шорников и семеро дворников. Встаю с ходу на сторону шорников, обманными движениями укладываю двух дворников. Становится пятеро дворников и шестеро шорников... Ой, извините,говорю,перепутал! Подрались шесть дворников и семь шорников.
Закачался капитан, застонал. И транспарант вдруг зажегся: «Уйдите!»
Выхожу в коридорко мне две дружинницы, хорошенькие!
Можно,говорят,мы вас перевоспитаем?
Можно!сразу же отвечаю.
Привели меня в Дом культуры. Да еще вахтер спрашивает их:
Это с вами, что ли?
Что еще значит«это»? Сейчас как дам в лоб!
Ну, смотрите,они мне говорят.Тут у нас работают кружки: кулинарный, танцевальный, курсы кройки и житья. Выбирайте любой. Только сначала мы вам должны показать, как вести в обществе себя, как недорого, но элегантно одеваться.
А я и так элегантный!говорю.У меня и справка об этом имеется!
Показываю.
Ладно,говорят.
Повели меня в танцевальный кружок. Шаровары натянули, картуз, на сцену вытолкнули,там уже вовсю пляска!
Потом в кулинарный меня привели. Быстро там коронное свое блюдо сготовил: пирог с живым котом. Жюри только начало корочку разрезатькот выскочил, возмущенно стряхивая с ушей капусту. Аплодисменты.
Потом еще закончил курсы кройки и житья. Потом затейники в перину меня зашили.
Все,говорят,больше кружков у нас нет.
Нет?говорю.Жаль!
Утром Леха приехал, с рабочими и аппаратурой,все вошло наконец в свою колею.
Раненько, еще в темноте, возле гостиницы садишься в служебный автобус. Автобус трогается, едет по темным улицам. Все в автобусе начинают кимарить. Далеко нам на полуостров наш добираться.
Не помешаю,сосед мой меня спрашивает, если ноги вам на колени положу?
Конечно, конечно!вежливо говорю.
Всегдашняя моя бодрость. Все буквально меня восхищает,такое правило! Помню, в детстве еще, часами, вежливо улыбаясь, сидел над неподвижным поплавком, стесняясь бестактным своим уходом огорчить... кого?! Рыбу? Поплавок? Абсолютно непонятно.
И сейчас стараюсь держаться всегда, не вешать на людей свои проблемы... Но понял: только настырные люди, недовольные всего и добиваются. А явесело всегда: «Как жизнь-знь-знь?!»
«Ну, у этого-то все в порядке!»все думают.
А Леха ноет все, жалуется, в результате машину себе выклянчил, дачу строит. При этом продолжает ныть, что нет для машины запчастей, для дачи пиломатериалов. И все сочувствуют ему, забыв, что речь-то ужео даче и машине! Серьезным человеком его считают. Проблемы у него! А я так... Оченно это все обидно.
Почему должен я постоянно чьи-то тяжелые ноги на коленях держать?
За окном тьма. Предутренние часы. Самое трудное для человека, тревожное состояние.
Мозг не проснулся полностью, не успел на все привычную лакировку навести.
Белая бабочка судорожно протрепыхалась по лобовому стеклу. За стеклами не пейзаж, а какой-то негатив. Белые бабочки пролетают. Привидение машины в белом чехле. Толстые белые перила моста. Сейчас, если в лес возле шоссе углубиться, наверное, только бледную поганку найдешь.
Вот наконец шлагбаум черно-белый перегораживает дорогуэто уже более или менее веселая расцветка!
За шлагбаумом уже стало светать. Свернули на бетонку. Вода в ведре для окурков от вибрации сморщилась выпуклым узором... Подъезжаем: белые известковые горы. Вот наша площадка...
На базе еекаменоломня. Гора белого камня, гора песка. В горе песка ласточки успели насверлить гнезда. А говорят ещеинстинкт у них! Вот дуры!
Устанавливаем конструкцию на стенд, тянем провода. Пиротехники долбят известняк, закладывают взрывчатку. Включаем приборы, ставим на нуль. Ложимся. Машем рукою взрывникам: «Давай!» Потом распахиваем до предела рот, закрываем ладонями уши. Тишина, потом резкий, заполняющий все кишки хлопок воздуха. Не уселась еще известковая пыльбежим к нашим конструкциям, обмеряем...
За день перетряхнет всего тебя взрывами. И так тридцатый день подряд.
На закате возвращаемся. Типичный южный городок. Мужчины в домашних тапочках, сидящие на корточках возле ларьков. Здание «Облвзрывпрома», наполовину взорванное. Выходим из автобуса,волосы от пыли стоят колом, в уголках глаз грязь.
Лехе говорю:
Ну когда ж ты отпустишь меня домой? Говорил, на две недели всего, а уже второй месяц пошел!
А что, плохо тебе, что ли?
А что ж хорошего-то? Согласился тебе помочь, а ты, пользуясь моей мягкостью...
Хочешь, поезжай!грубо мне Леха говорит.Но денег не получишь!
Так, да? Ну хорошо!
Плюнул, ушел к себе в номер. Открыл портмоне,там, упруго напружинившись всеми мускулами, лежал рубль.
Да-а-а... Только такие тяжелые, настырные люди, как Леха, добиваются чего-то. А я...
Стал я укладываться. Темно. Но сна и в помине нет!
Как там балда эта без меня?!
Завалила наверняка все, что я поручил ей, и даже то, наверное, чего я ей не поручал!
А я почему-то здесь. «Надо» считается. Если каждому «надо» покорно поддаваться, то вскоре окажешься... неизвестно где!
Ночь душная, неподвижная, не вздохнуть. Но в гостинице, несмотря на это, бешеное общение. То и дело слышно: стук в дверь, вкрадчивые, глухие голоса.
Ко мне почему-то никто не стучит. Постучите, а?.. Слабеющей рукой открою уж задвижку!
Да нет, мало кому я тут нужен!
Странно как сосед мой храпит, сначала: «Хр-р-р!», потом тоненько: «О-о-о!», потом неожиданно: «Ля-ля, ля-ля-ля!»
Всю ночь я с открытыми глазами лежал, ждалможет, опомнится Леха, постучит?
Только под утро Леха пришел. Деньги мои мне сунул.
Ну ладно! Поезжай! Скоро и я приеду. Лорке привет!
Вспомнил все-таки, что он мне друг!
Радостный, прямо из аэропорта ворвался домой, начал будить жену.
Не встану!она говорит.
Нет, вставай! Вставай и убирайся!
Обрадованно:
Из дома?
Нет. В доме.
Я в одиннадцать встану.
Нет, сейчас!
Нет, в одиннадцать!
Нет, сейчас!
Сунула кулачок под подушку, вытащила часы.
А сейчас и есть одиннадцать!захохотала.
Везет ей.
Потом я в контору забежал. Там как раз в этот момент плафон отвалился с потолка. Тут я вошел, поймал плафон, поставил его на столи снова уехал, на четыре месяца!
Теперь все больше один стал ездить, без Лехи. Леха, правда, командировки свои мне отдавал, чтоб я отмечал их, а деньгиему.
Зря ты это,неоднократно я Лехе говорил.Куски жизни теряешь, новые ощущения!
Уж годы не те, чтоб за ощущениями гнаться!Леха отвечал.Давно пора и тебе это понять!
Помню, после очередного моего возвращения пошли к ним. У них уже к тому времени интерьер образовался. Кошка, подобранная под цвет интерьера. Интеллигентные гости в гостяхВолодя Доманежиевский, литературотоваровед!
Вот,жена моя сразу жаловаться начала,купил мне эту дурацкую шаль за четыре с половиной рубля и теперь все время заставляет зябко в нее кутаться!
Да, чего раскуталась-то?говорю.Кутайся давай!
Традиционный разговор:
Возмутительно вообще,Леха говорит.Мы с Дийкой пять лет в очередь на чудо записаны, все сроки прошли, деньги уплачены, а чуда никакого, хоть умри!
Ну, не знаю!в спор я полез.По-моему, кое-каких простых вещей еще не хватает, а чудес-то как раз навалом!
Например?!строго Дия меня спрашивает.
Например? Недавно совсем: поехал я в Москву, выхожу в Москве, спускаюсь в метро, засыпаюпросыпаюсь на станции метро в Ленинграде. Снова еду в Москву, сажусь в метропросыпаюсь в Ленинграде!
Ну, это ерунда!Леха говорит.Вот тут, я слышал...
Конечно, про летающие тарелки речь завел. Будто на земле все настолько ясно, что летающие тарелки понадобились, для возбуждения.