Я не знаю, как это могло произойти,взгляд ниндзя становился все более отрешенным.По нашим законам, за передачу секретов Востока людям Запада полагается смерть. И все же ошибиться невозможно: там был ниндзя-американец.
Руки Ортеги судорожно сжались в кулаки, на которых тут же набухли синие шнуры вен.
Мне не важно, кто это был,процедил он сквозь зубы.Я должен был получить за этот груз четыре миллиона. Понятно? Вот что интересует меня. А этого, своего ниндзя, можешь... убрать!
Ортега провел ладонью по смуглому жилистому горлу.
Ниндзя проследил взглядом за его жестом, и на желтоватом каменном лице впервые появилось вполне человеческое выражение.
Черная Звезда улыбался.
Солнце еще не успело сестьтолько край неба сделался рыжеватым да жара утратила полуденную сухость, наполняясь тяжелой, истинно тропической влажностью,когда к дому полковника в городе подъехал грузовик с надписью вдоль борта: «Овощи и фрукты».
Возможно, раньше она отвечала истине, но в данном случае машина везла совсем иной груз...
Дверца распахнулась, и оттуда вышла молодая девушка с темными волосами, одетая в довольно странного фасона юбку, с разрезов на которой свисали растрепавшиеся нитки. Следом за ней на землю спрыгнул плечистый парень с серо-голубыми глазами.
Усталость настроила Патрицию на минорный лад: теперь она говорила мало и больше улыбалась, наслаждаясь подаренным ей романтическим приключением. Засада, перестрелка, бегство, затем прогулка по джунглям в компании молодого человекамогла ли она придумать для себя что-нибудь более занимательное?
Усталость Джо была более прозаичной и сводилась к комплексу ощущений чисто физических. Так устают после обычной нелегкой работы. Если и он улыбался, то скорее потому, что приятно было осознавать: все закончилось относительно благополучно и Патриция, вопреки его прогнозам и ее собственным стараниям, осталась жива и невредима.
Девушка прошла вперед и остановилась возле ступеней: ей почему-то очень не хотелось идти дальше. Неожиданно она рассмеялась по-детски звонким, непринужденным смешком и развернулась, глядя на Джо влажными блестящими глазами.
Ну ладно, до свидания,сказал он, смущаясь ее взгляда.
До свидания,снова рассмеялась Патриция.
Нет, ей положительно нравился этот пареньв нем, по мнению Патриции, было нечто чистое и неиспорченное. Как он смотрел на нее тогда, в лесу... А как прикоснулся...
«Целомудренно»вспомнила Патриция устаревшее слово, и звоночек смеха забренчал снова. В самом деле, она не подобрала бы лучшего определения. Как он разрезал ей юбкукто бы из мужчин сумел бы сдержать свои желания? Даже в той обстановке... Если бы она была уродкой или у Джо не все ладилось по мужской частинет, судя по его взгляду уже в машине-овощевозе, Джо был полноценным парнем и ей симпатизировал... Из какого же фильма, со страниц какой книжки мог сойти такой благородный герой, сочетающий и смелость, и невинность?
Похоже, не одна она оттягивала расставание. Джо тоже стоял, не делая попыток уйти, и, казалось, не знал, что делать с руками.
Ну что ж, пока?
Пока.
Водитель грузовика посмотрел на застрявшую на месте парочку и, хмыкнув, устроился в кабине поудобнее.
Говорить было не о чем. Молчатьтоже.
Правда, у меня смешной вид?нашлась Патриция, но Джо, не привыкший к пустым разговорам, смог только пожать плечами.
Да нет...
Ему действительно было приятно стоять вот так, просто глядя на новую знакомую, не выискивая в ней ни недостатков, ни достоинств.
Улыбка на лице Патрициисейчас она выглядела слишком естественной, чтобы ее можно было именовать «принцессой»,стала еще шире.
Ладно...повторила она не без сожаления.Пока?
Пока.
И снова они не тронулись с места.
«А ведь папа, наверное, волнуется...»подумала девушка, продолжая любоваться лицом своего спасителя.
«А ведь на базе меня, наверное, ждут»,равнодушно вспомнил Джо.
До свидания?
Пока...
На кроне дерева образовался золотой ободоксолнце неуклонно продвигалось к горизонту. Стоять вот так, без толку, делалось все сложнее.
Ну ладно...Патриция приподнялась на цыпочки и поцеловала Джо в щеку.
Надо было видеть, как блеснули в этот момент его глаза.
Счастливо.
Легко, как перенесенная ветром пушинка, Патриция взбежала по лестнице.
Джо ощутил легкий укол грустивсе приятное заканчивается так быстро... Или именно быстротечное, неповторимое и неуловимое прекрасно как раз благодаря этим качествам? Избыток приедается...
Джо!
Оклик остановил его, когда Джо был готов снова сесть в кабину.
Предзакатное золото солнца заливало крыльцо и придавало особый нежный оттенок лицу улыбающейся девушки.
Спасибо,проговорила она. Брови Джо удивленно приподнялись.Спасибо за все.
Сожаление о расставании сменилось в голосе Патриции решительностью, затем девушка развернулась и дверь захлопнулась за ее спиной.
- Ну что, парень, поехали?поинтересовался водитель овощевоза.
Джо кивнул, и грузовичок заворчал, срываясь с места.
Начинался вечер.
* * *
Полковник не любил менять свое мнение. Раз сложившееся впечатление о человеке задерживалось в его сознании надолго, и все новые факты воспринимались им преломленными призмой этой предварительной установки.
Джо он возненавидел с того момента, когда впервые услышал о нем от Чарли и сержанта как о потенциальном виновнике неприятностей, постигших его дочь. «Этот Армстронгвыскочка и мерзавец»,заключил он, сопоставив показания свидетелей, как ни странно, умолчавших, кто и кого бил первым. И даже то, что именно Джо доставил Патрицию домой, не могло теперь переменить его мнение.
Ты думаешь, что ты герой, раз ты вернул мне дочь живой и невредимой?так и говорил он в лицо замершему перед его столом Джо.
Полковник помнил в этот момент только две вещи: что Джо он ненавидит и что по вине Джо погибли его подчиненные. Причина ненависти как-то забылась, но это уже не имело значения.
Нет, сэр, я так не думаю,Джо старался отвечать спокойно, но подергивание уголков губ недвусмысленно намекало на его истинные чувства.
Нет, он не ожидал благодарности. Джо давно перестал верить, что таковая присутствует в человеческих взаимоотношениях. Мимоходом сказанное Патрицией «спасибо» относилось к исключениям, только подтверждающим правила. Не обижался он и на то, что его вообще ругали,в словах полковника было рациональное зерно: если свести мораль к математике, то гибель четырех солдат и впрямь перевешивала безопасность одной девушки.
Его мучило другоенесоответствие между реальным положением дел и смутно помнящимся идеалом. Встать на чужую точку зренияэто еще не значит отказаться от своей собственной. Как бы Джо ни понимал полковника, все его естество протестовало против такой логики. Пусть его личное мировоззрение было расплывчато и не давало ни одного четкого ответа, какой должка быть жизнь, но Джо чувствовал, какой она быть не должна, и уклонялся от тех ее требований, которые считал несправедливыми.
Кроме того, ему был неприятен презрительный тон: злость, раздражение, даже эмоции более агрессивные он еще согласился бы воспринять как должноеправо же одних людей смотреть на других свысока задевало его не на шутку. Впрочем, последнее объяснялось еще и тем, что сам Джо знал о своей неполноценности: человек без прошлогоне вполне человек, и подсознание заставляло его выискивать этот мотив едва ли не в любом оскорблении, реальном или мнимом.
Это хорошо, что ты так не думаешь,полковник растягивал букву «р» как гласный звук, что делало его речь похожей на настоящее рычание.Потому что мне хочется тебя посадить, и надолго. Что ты там пытался доказать, рядовой?
Помимо изначальной предубежденности, полковник страдал еще нелюбовью ко всем, кто не укладывался в общий ранжир,болезнь, свойственная едва ли не всем военным.
Ничего, сэр,поджал губы Джо.
Его серо-голубые глаза смотрели на полковника без дерзости, но и покорности отец Патриции в них не замечал.
Ты должен был хоть что-нибудь соображать,продолжалось рычание.Тут очень деликатная ситуация с этими повстанцами, нам приказано любой ценой избегать конфликтов. Среди груза не было ничего особо ценного, из-за чего стоило рисковать жизнью людей. Ты это понимаешь?!
Джо не ответил. Он справился со своими чувствами, и его лицо теперь стало непроницаемым. Полковнику показалось даже, что от Джо повеяло особым, каким-то каменным холодком.
Будет расследование,втайне злорадствуя, сообщил он.И я не подумаю тебя прикрывать, ясно? Тебе грозит трибунал, парень, и даже при желании я не смог бы тебе помочь! А желания, как ты понимаешь, я и не испытываю...
Джо никак не отреагировал на эти слова. Казалось, собственное будущее вовсе его не заботит.
Полковнику не осталось ничего, кроме как отправить Джо назад в казарму.
Из здания штаба Джо вышел как ни в чем не бывалоникто не смог бы определить по его лицу или поведению даже намека на поджидающие его неприятности.
Оставшись один, полковник опустился в кресло, испытывая некоторую опустошенность. Вместе с угрозами его ненависть выплеснулась наружу и оттого убавилась внутри: теперь он имел силы разобраться в ситуации более объективно.
Сержант!
Да, сэр?
Ринальди только и ждал, чтобы к нему обратились. До сих пор сержант стоял у окна, вчитываясь в бумаги, вынутые из лежащей рядом папки, и по мере чтения его глаза округлялись, а брови ползли вверх. Теперь для него пришла пора поделиться своим неожиданным открытием.
Выставив перед собой испещренный буквами и цифрами лист, он подошел к столу и остановился.
Ты нашел его личное дело?
Да, сэр,предвкушая торжество, проговорил сержант. Джо нравился ему еще меньше, чем всем остальным.
И что там?
Рука с листом дернулась было вперед, собираясь передать выписки, но вместо этого поднялась выше, останавливаясь напротив глаз Ринальди. Сержант не мог отказать себе в удовольствии лично зачитать компрометирующий текст.
Дата рождениянеизвестна,не без злорадства произнес он.Место рождениянеизвестно. Родителинеизвестны, ближайшие родственникинеизвестны...
Что-о?
По мере того как Ринальди читал, лицо полковника претерпевало те же изменения, что перед этим у сержанта: от заинтригованности и легкого недоуменияко все возрастающему удивлению.
Возрастнеизвестен,продолжал читать сержант, начиная мрачнеть. Теперь ему подумалось, с некоторым запозданием, что эти сведения не только компрометировали Джо Армстронга, но и подтверждали то, что ожидать от него можно чего угодно, в том числе и самого худшего.Был обнаружен на одном из островов командой нашего корабля при постройке дороги...
Дай-ка мне это сюда,не выдержал полковник, едва ли не выхватывая лист из полной лапищи сержанта.
Есть, сэр...
Ринальди разжал пальцы, и личное дело Джо перекочевало к начальнику.
Полковник заглянул в записи, затем надел очки, взяв их со стола, и погрузился в чтение.
Читал он вслух, обращаясь почему-то главным образом к статуэтке на столе, изображающей взметнувшуюся в прыжке лошадь.
...Был привезен в США. В разных воспитательных учреждениях назывался разными фамилиями.При этих словах полковник поправил очки и посмотрел поверх них на лошадь, словно ожидая у нее получить ответ, объясняющий, как человек с такой биографией мог попасть в его военную часть.
Лошадь молчала. Сержант тоже. Чем больше он задумывался над уже прочитанным, тем мрачнее становился. В конце концов, ведь это была его обязанностьсвоевременно ознакомиться с личным делом подчиненного.
Что-то неладное было с этим парнем. Сильно неладное...
...назывался разными фамилиями. М-да... Затем был отправлен в школу для трудновоспитуемых подростков, потому что чуть не убил человека...
Что?! - не выдержав, переспросил сержант.
Чуть не убил одного из своих сверстников. А потом снова попал под следствие,раздосадованно подтвердил полковник еле сдерживаясь, чтобы не выругаться.Судья дал ему выбор: или записаться в армию, или отправиться в тюрьму.
С гораздо большей охотой полковник отправил бы в тюрьму самого судью, принявшего столь мудрое решение, за которое теперь приходилось расплачиваться людям совершенно посторонним.
«Идиоты,бесился он про себя.Какие идиоты придумывают подобные законы? Что я теперь буду делать с этим подонком, с убийцей? Хорошенькие же кадры нам сюда поставляют да еще требуют от нас невозможного...»
Ну хорошо,отвлек его сержант.А что мы теперь будем с ним делать?
Полковник уставился на Ринальди, будто впервые заметил его присутствие в кабинете.
Мысли вихрем завертелись в его голове, сменяя одна другую.
Прежние судимости Армстронга мешались с его навязчиво и до отвращения честными глазахми и скромным видом; прикрытые тканью трупы на носилкахс образом смеющейся дочери...
Ответ его прозвучал логично, но несколько неожиданно:
В первую очередьпроследи, чтобы он держался подальше от Патриции, ----- приказал он.
Сержант приоткрыл рот, моргнул и гаркнул:
Слушаюсь, сэр.
* * *
Джо шел по улице и думал.
Его мысли были окрашены в цвета отнюдь не радостные: похоже, начать новую жизнь ему так и не удалось. Какое-то время он надеялся, что здесь, в армии, он найдет порядок, мало-мальски отвечающий его собственному представлению о том, что такое порядок. Но напрасно. Здесь было то же самое, что и на континенте.
Армия... Иногда Джо казалось, что стершиеся воспоминания подсказывают ему, что так называется его родная стихия. В снах он не раз воображал себя воином, правда, к утру сны обычно стирались почти полностью, оставляя лишь общее впечатление. Впрочем, даже во сне он был именно воином, а не солдатом. Но все же...
Разочаровываться всегда горько, но еще хуже было то, что он терял последнюю надежду на возможность обрести под ногами твердую почву. Раз военная дисциплина Шла вразрез с его представлениями о ней, оставалось только признать, что память обманула его наиподлейшим образом. Быть можети это казалось Джо еще более досадным,он просто не был психически нормален.
Такое подозрение имелосьДжо приходилось даже несколько раз проходить медицинские освидетельствования: уж слишком резко отличалось от общепринятого его миропонимание. Во всяком случае, так было сначала. Потом он научился маскировать свои мысли и чувства. Что есть сумасшествие, как не отклонение от - установленных обществом норм поведения? Можно сколько угодно заниматься извращениями дома, при закрытых дверях можно ежедневно видеть галлюцинации или воображать себя гениемпока человек может это скрыть, он полноценен. Но когда его голова трезва, рефлексы работают безупречно, коэффициент интеллекта намного превышает средним, но вот беда: он верит в то, что со злом надо бороться, что добро должно быть активным, и даже доходит до такой наглости, что считает себя вправе самому определять, где одно, а где другое,окружающий его мир сделает все возможное, чтобы загнать такого человека в специальное заведение. Тем более, что амнезия давала к этому и более серьезный повод: где есть одна психическая болезнь, можно искать рядом и вторую...