Наверное, ты до сих пор не веришь в её существование. Иначе как так вышло, что ты ещё ничего о ней не спросил, вставила Самира. Волны её звенящего голоса разошлись во все стороны, они врезались в молекулы воздуха и зарядили его невидимыми трескучими искорками. Джеку стало так неуютно, будто он не сидел сейчас на мягком диване, а в переполненном автобусе стоял на одной ноге с прижатым к стеклу лицом.
Наверное, медленно протянул мистер Маршалл, я боюсь услышать ответ.
У него хватило мужества, чтобы не отвести взгляда, не пошевелиться даже. Только пружины кресла жалобно заскрипели.
Правильно делаешь, что боишься. Она умерла.
На втором этаже раздался грохот.
Мистер Маршалл вздрогнул только спустя десять секунд. Ещё некоторое время ему понадобилось, чтобы сформулировать сбивчивые слова извинения и неровной походкой удалиться наверх.
Ты ничего нам не рассказывала, сказал Тони, успев нарушить паузу как раз вовремя, пока она не стала давящей.
А меня никто не спрашивал, выпалила Самира, никого это не волнует.
Тони протянул руку, чтобы погладить её по плечу, но Самира дёрнулась, и его раскрытая ладонь нелепо замерла в воздухе.
Прости, я правда думал только о себе. Мне очень жаль.
До этого Джек гордился своей смекалкой, ведь он сумел разрешить некоторые загадки раньше, чем ответы оказались в общем доступе. А теперь выяснилось, что главное открытиесередина паутинки, от которой расходились остальные ниточки, не посетило его великий ум.
Посмотрю, что там случилось, протараторил Тони и поспешно удалился из комнаты.
Сначала ненадолго стало тихо. Затем ещё тишептицы за окном перестали щебетать и прислушались. А потом Самира затряслась.
Я так и знал, проворчал Джек.
Он никогда не отличался галантностью, поэтому просто схватил Самиру и притянул к себе. Однако её дрожь не унималась. Ещё немного, и она могла бы стать причиной хорошего такого землетрясения с эвакуацией людей и возмещением ущерба.
Знаешь, чтобы стало легче, нужно плакать не вовнутрь, а наружу, посоветовал Джек. Слёзы должны вытекать из глаз. Слёзы, если что, это такие мокрые солёные капли
Он замолчал, догадался по всхлипываниям и намокающей на груди рубашке, что совет был принят к сведению.
Ты, наверное, ещё ни разу не говорила этого вслух, Джек погладил девушку по волосам. Пока не осмелишься проговорить что-то вслух, будешь притворяться, что это неправда. Зато теперь ты преодолела самое трудное и сможешь жить дальше.
Всхлипы достигли кульминации и стали постепенно утихать.
Всё будет хорошо, заверил Джек. Между прочим, ты первая, кому я это говорю. Люди всегда хотят слышать, что всё будет хорошо. Но я же не могу этого гарантировать, сама понимаешь, поэтому обычно отмалчиваюсь.
Самира освободилась из его объятий и высморкалась. Отодвинувшись на другой конец дивана, она отточенными движениями поправила волосы, разгладила одежду и сложила руки на коленях, словно та короткая вспышка проявления человечности случилась вовсе не с ней. А Джек остался в мокрой рубашке и с внушительным запасом неиспользованных добрых советов.
Спасибо, Самира деловито кивнула.
Моя бабушка была психиатром, обращайся, любезно ответил Джек.
Грохот повторился. На лестнице, ведущей со второго этажа, показался Тонион тащил за собой большой деревянный сундук.
Ого, прокомментировал Джек. Он хорошенько взвесил желание помочь другу: за время его колебаний Тони как раз спустился вниз и с глухим стуком взгромоздил сундук посреди комнаты.
Что там случилось?
У шкафа сломались все четыре ножки, и он рухнул.
А это что такое?
Тони уселся на пол возле сундука и приложил ухо к крышке.
Это нам можно посмотреть покасувениры из путешествия сам знаешь куда. Там ещё были три толстых тетради с записями, но мистер Маршалл отобрал их, сказал, что в них много личного, с лёгкой досадой произнёс Тони.
А сам он где? Джек зыркнул на Самиру.
Пошёл искать Грэйс, Тони тоже посмотрел на Самиру, но поспешно отвёл взгляд.
Самира с плохо скрываемым интересом разглядывала сундук и безуспешные, сопряжённые с постукиванием, прощупыванием и царапаньем попытки Тони его открыть.
Так, ключа у меня нет, подытожил Тони. Он улегся на пол и попробовал исследовать казавшийся цельным кусок дерева снизу.
У тебя и замочной скважины нет, заметил Джек.
Тебе пора научиться видеть, Самира села на пол рядом с Тони, предварительно подложив себе диванную подушку.
Я умею видеть, возмутился Тони.
Самира терпеливо покачала головой.
Ты делаешь всё наоборот, ответила она, сначала выстраиваешь теорию, а потом смотришь и видишь то, что заранее придумал в своей голове, но вовсе не то, что есть на самом деле. Если ты веришь, что дверь закрыта, то увидишь только закрытую дверь. Я понятно объясняю?
Понятно, сказал Тони и открыл крышку.
***
Это было крайнее дерево города. Раньше здесь ещё находился крайний в городе дом, но когда покосившуюся постройку снесли за ненадобностью, осталось только дерево. Старая ветвистая яблоня каждое лето приносила ранние плоды, только никто их не собирал: яблоки осыпались, темнели от удара об землю и до первого снега привлекали насекомых ароматом подгнившего сидра. Летняя яблоня росла у самой дороги, рядом со знаком «Счастливого пути, возвращайтесь в Мэривилл». Если залезть по веткам хотя бы до середины, можно смотреть, как изредка проезжающие мимо машины скрываются за линией горизонта, где их вот-вот проглотит заходящее солнце.
Грэйс откусила кусочек от самого крупного и на вид почти созревшего яблокачелюсть свело от кислоты. О других частях тела, которые затекли от долгого сидения на дереве, она ментально отстранилась. Слезть и очутиться в реальном мире Грэйс пока была не готова, она как раз находилась где-то посередине вечности, которая проходит между получением информации и её реальным осознанием. За последнюю неделю с Грэйс произошли довольно приятные события, и она была бы счастлива, если бы не это «довольно». Словно кто-то поковырялся в банке вкусного вишнёвого варенья и насовал туда косточек.
Хочешь финик?
Их первый разговор с Самирой теперь не просто иногда всплывал в памяти. Воспоминание укрепило свои позиции на подкорке головного мозга и превратилось в постоянный фон, будто какая-нибудь навязчивая песня.
В тот вечер несколько недель назад Грэйс допоздна засиделась в библиотеке. Старательно делая вид, что готовится к тесту по биологии, она ждала, когда Джек закончит работу, чтобы вместе с ним идти домой десять, а то и пятнадцать минут. Самира тоже делала вид, однако из-за отсутствия опыта у неё это выходило не так убедительно. Она сидела напротив и часа два перечитывала один и тот же абзац. Грэйс хотя бы переворачивала страницы и делала пометки в конспекте, если Джек проходил мимо.
Почувствовав голод, она достала свой пакетик с сухофруктами, в котором осталось два помятых финика. Бутерброд с ветчиной и сыром Грэйс приберегла для Джека.
Хочешь финик?спросила она Самиру. Там внутри ещё орешек.
Грэйс достала один, завернула его в салфетку и положила на стол на одинаковом от них обеих расстоянии, в равной степени позволяющем и согласиться, и отказаться.
Зачем?опешила Самира.
Чтобы не быть голодной?
Самира сняла с волос блестящую заколочку в форме кленового листика и положила её рядом с фиником.
Тогда ты возьми это,и она выжидающе уставилась на Грэйс.
Зачем?
Чтобы было красиво.
Самира схватила лакомство и вместе с салфеткой спрятала его в карман.
Но мне неначала было Грэйс, но почувствовала, что лучше не спорить. Кое-как прицепив заколку на макушке, она максимально приветливо улыбнулась.
Самира вновь погрузилась в чтение первого абзаца на первой странице учебника высшей математики.
Знаешь, если тебе нужна помощьу меня есть друг, Тони, он хорошо разбирается в этом,сделала Грэйс неуверенную попытку.
Самира кивнула и, придерживаясь основных законов о вопросах и логических на них ответах, сказала: