Я занял место рядом с Рэйчел. Она постукивала ложкой по тарелке, ожидая, когда ей нальют супа. Рэйчел страшно нетерпелива за едой.
Мама разлила суп. Затем она сказала:
Джексон, расскажи тете Аде, как тебе понравился купленный ею свитер.
Я открыл рот, чтобы сказать но голова вдруг стала тяжелой. Я почувствовал себя очень странно.
Шикарный свитер, сказал я тете. Я его даже не надеваю. Я использую его вместо носового платка.
Вместо чего?! распахнула рот тетя Ада.
Да, я сопли в него высмаркиваю, сказал я.
Ноа был единственным, кто засмеялся. Папа уронил ложку. Рэйчел вытаращилась на меня, как на невиданного зверя.
Мама прищурилась:
Джексон! Это была шутка?
Твой суп шутка, сказал я. Я блевал с жратвы и получше!
Ахнув, мама чуть не свалилась со стула. Ноа поперхнулся супом. Тетя Ада хлопнула его по спине.
Я говорил эти чудовищные вещи и ничего не мог с собой поделать.
Слэппи был у меня в голове. Он полностью управлял мной. Это были его ужасные шутки, а он заставлял говорить их меня.
Я не мог остановиться. Я зачерпнул ложку горохового супа.
В жизни не видывал такого дерьмища, сообщил я.
И повернулся к дяде Джошу:
Ты действительно такой жирный? Или кто-то надувает тебя по утрам? Не тебя ли я видел вместо дирижабля на параде в честь Дня Благодарения?
Он нахмурился. Посмотрел на мою мать. Было видно, что он сконфужен.
Прости, сказал я. Ты не жирный. Ты СЛИШКОМ ТОЛСТ, чтобы назвать тебя просто жирным. Где ты шмотками затариваешься? В магазине «Боровок»?
Тетя Ада вскочила. При этом она задела тарелку, и суп забрызгал скатерть.
Джексон, это совсем на тебя не похоже! вскричала она. Не могу поверить, что ты такой грубиян.
А я не могу поверить, что ты такая уродина, парировал я. Ты берешь уроки уродства?
Ну хватит! завопила мама. Она тоже вскочила, подлетела ко мне и положила руку мне на лоб. Ты сам не свой. Тут что-то неладное. Ты заболел?
Я стряхнул ее руку.
Привыкай, сказал я. Привык же я к твоей шимпанзячьей образине. Ты такой родилась, или это тебя машиной шарахнуло?
Я повернулся к папе.
А ты вообще как из ужастика вылез. Давно в зеркало гляделся?
Джексон, хватит! рявкнул он. Тебя кто-то подбил всех оскорблять?
А тебя кто-то подбил быть таким кретином? ответил я. Тебе вроде бы тридцать шесть, но это твой возраст или уровень интеллекта?
Я погрузил ложку в суп и плеснул им в лицо Ноа. Тот испуганно взвизгнул.
Тут уж все повскакивали на ноги. Мама и папа взяли меня за плечи и вытолкали из столовой.
Ты что, спятил? бушевал папа. Ты в своем уме?
Может, вызвать врача? спрашивала мама дрожащим голосом.
Он плохой. Он стал плохим! восклицала Рэйчел. Широкая улыбка играла на ее лице.
Папа отвел меня к лестнице.
Ступай в свою комнату. Сиди там, пока не будешь готов вернуться и попросить прощения?
Держи карман шире, сказал я.
Они следили, как я поднимался по лестнице, что-то бормоча и качая головами.
Я ввалился в свою комнату. Голова, казалось, сейчас лопнет. Все кошмарные вещи, что я успел наговорить, так и звучали в ней.
Я поднял глаза на Слэппи, примостившегося на моей кровати.
Он ухмыльнулся мне:
Как прошел ужин, сынок?
22
Я бросился через всю комнату и сгреб Слэппи за плечи. И затряс, затряс изо всех сил.
Из его открытого рта вырвалось хихиканье.
Я шваркнул его спиной в стену. Моя грудь вздымалась. Я с трудом дышал.
Не называй меня сыном, сказал я.
Он снова захихикал.
Как такое может быть? Он же просто кукла. Он сделан из дерева и пластмассы.
Снизу доносились голоса. Все говорили наперебой.
Послушай их, сказал я. Послушай, как они огорчены. Они хотят показать меня врачу. Они знают, что я так себя не веду. Они знают, что я говорил это не от чистого сердца.
Непруха, буркнул болванчик.
Зачем? закричал я. Зачем ты заставляешь меня творить такие ужасные вещи?!
Его глаза мигнули.
Злосамо по себе награда, произнес он. Расслабься, сынок. Ты научишься любить его!
Не-е-е-е-ет! выкрикнул я. Нет, не научусь. Ты должен остановиться. Ты должен оставить меня в покое!
Успокойся, сынок, сказал болванчик. Я горжусь тобой. Ты проделал долгий путь. Ты был лучшим, добрейшим, милейшим на свете ребенком. А теперь ты так же жесток и безумен, как я. Он хохотнул. Есть чем гордиться!
Нет. Ни за что запротестовал я. Ты не можешь
Послышалось чириканье. Комната задрожала.
Сидя на кровати, Слэппи откинул голову назад. Он распахнул свой деревянный рот и расхохотался.
И и я ничего не мог с собой поделать. Я не мог владеть собой.
Я тоже откинул голову назади захохотал вместе с ним.
Я хохотал и хохотал. Безумным, страшным смехом.
Я не мог остановиться, даже когда увидел, что кто-то возник на пороге.
Рэйчел. Она стояла в дверях. Смотрела на меня во все глаза, руки на поясеа я смеялся вместе с болванчиком.
Я не мог остановиться, пока она не закричала встревоженно:
Джексон, что тебя так насмешило?!
23
Я сглотнул. В горле пересохло от смеха.
Я заставил себя отойти от кровати. Я пронесся через всю комнату. Схватив сестру за руку, я выволок ее в коридор.
Это это ты виновата! выкрикнул я задыхаясь.
Она рывком высвободила руку.
Пусти меня. Ты спятил? Мама хочет позвонить доктору Марксу. Тетя Ада считает, что тебе место в больничке.
Все ты виновата, повторил я, пытаясь прочистить мысли.
Джексон, о чем ты говоришь? негодовала Рэйчел. Что я сделала-то?
Ты прокричала эти слова, сказал я. Ты оживила болванчика.
Она вжалась спиною в стену. Моргнула несколько раз, потом посмотрела на меня:
Ты действительно крышей поехал
Нет. Я серьезно. Это правда, настаивал я.
Я показал на свою комнату:
Видала его? Видала, как он ржал?
Я только тебя видела, сказала она.
Короче: он живой, сказал я. Ты вызвала его к жизни. Он живой, он злой и
Рэйчел попятилась от меня.
По-моему, Джексон, я тебя боюсь. Правда.
Выслушай меня! закричал я. Клянусь, я говорю правду. Я не сумасшедший, Рэйчел. Этот болванчик
Этот болванчиккопия, сказала Рэйчел. Это даже не настоящий Слэппи. Ты же слышал, что сказал дедушка.
Дедушка ошибался, возразил я. Это настоящий Слэппи. Это тот самый злющий болванчик, о котором он нам рассказывал.
Она смотрела на меня и не отвечала. Было видно, что она крепко задумалась.
Он он заставляет меня делать все эти безобразия, пробормотал я. Он говорит, что я теперь его сын и
Его сын?!
Я кивнул.
Он он заставляет меня говорить все эти ужасные оскорбления. Он законченный негодяй, и таким же делает меня. Он использует меня, как болванчика.
Рэйчел покачала головой.
Как? спросила она. Как он это делает?
Он проник в мою голову, объяснил я. Я слышу странный звуки он уже тут как тут. В моем мозгу!
Честное слово, ты меня пугаешь, проговорила Рэйчел. Ты головой, что ли, стукнулся? Упал и треснулся башкой?
Я испустил протяжный вздох.
Нет, я не стукался головой. Рэйчел, ты же меня знаешь. Я я не сумасшедший. Я никого не оскорбляю. Никогда. Я не устраиваю розыгрышей, верно? И я всегда говорю правду.
Она изучала мое лицо. Наконец, она сказала:
Да. Это правда. Ты никогда ничего не выдумывал.
Так ты мне веришь?
Она схватила меня за руку и потащила к двери спальни.
Ты никогда раньше не лгал мне. Ни разу. Так что валяй. Покажи мне, Джексон. Докажи мне это. Покажи мне, что он живой.
Хорошо, сказал я. И подвел ее к кровати. Хорошо. Хорошо. Договорились. Держись сзади и смотри.
24
Болванчик сидел на моей кровати, вытянув ноги и привалившись спиной к стене. Голова его упала на грудь, а руки свободно покоились на одеяле.
Слэппи, подъем, сказал я. Объяснись с Рэйчел.
Болванчик не двигался.
Слэппи, скажи Рэйчел, кто на самом деле Сын Слэппи, потребовал я.