Кто ты такой? прошептала я.
Сейчас меня называют Макариусом. Он смотрел по сторонам, будто бы искал кого-то. Пойдем. Нам нужно уходить.
Я тоже посмотрела по сторонам и увидела, что Люсинда была увлечена танцем со своим кавалером и не обращала на меня внимания, а Роберт обжимался с молодой блондинкой в углу, наверняка уговаривая ее встретиться позже где-нибудь наедине, чтобы лишить ее девственности.
Куда мы пойдем? спросила я, заранее зная, что это не имело значения.
Макариус улыбался, но я видела, что в его прекрасных голубых глазах скрывалось что-то темное. Он явно был опасен, но я все равно хотела быть с ним.
Он взял меня за руку, и мы пошли к боковой двери, ведущей к большому фонтану, за которым простирался большой, освещенный факелами сад. Другие гости, которые могли обратить на нас внимание, вероятно предположат, что мы собираемся заняться чем-то скандальным за одним из деревьев, но меня это не волновало, даже если моя репутация будет запятнана.
Я следовала за Макариусом, и мы наконец вышли на улицу, за ворота. Стук лошадиных копыт и болтовня кучеров наполняли холодный воздух. Пока он, продолжая держать меня за руку, вел нас вперед, ко мне вернулись воспоминания о джунглях, дожде и маленькой хижине, в которой этот мужчина, полностью обнаженный, скользил между моими бедрами, даря мне наслаждение и вдыхая запах моих волос.
«Господи Боже! Что происходит?»
Но, тем не менее, я не боялась. Я хотела быть с ним, потому что любила его.
Мы повернули за угол и вошли в ворота соседнего большого белого дома с колоннами. Мимо этого дома я проходила миллион раз. Когда-то он принадлежал местному губернатору, но тот уехал из Сан-Франциско несколько месяцев назад и, по слухам, продал дом богатому торговцу из Нью-Йорка. Ходили слухи, что этот торговец даже ни разу и не посмотрел на дом, но, по всей видимости, люди ошибались, и этот торговец сейчас рядом со мной. И он принадлежит мне.
Через парадные двери мы попали в роскошное фойе, стены которого были покрыты белым мрамором, а потолок украшен расписными фресками. В моей голове все чаще стали всплывать мысли о том, что мои родители отрекутся от меня, узнав, что я побывала здесь. Его слуги наверняка будут об этом судачить.
В гостиной уже был разведен камин, а на меленьком столике у дивана с обивкой из пастельно-голубого цвета стоял графин с темным напитком, думаю, с виски.
Это твой дом? Он чудесен.
Игнорируя мой комплимент его дому, Макариус отпустил мою руку и, подойдя к столику, налил себе выпить.
Не желаешь? спросил он.
Нет, спасибо. Я не пью, но ты можешь я не могла даже закончить фразу.
«Да что это со мной, Бога ради?»
Макариус сделал глоток и поставил бокал на столик. Пауза затягивалась
Ты хоть представляешь, как долго я тебя искал?
Как это возможно, если мы с тобой только встретились?
Он повернулся и строго посмотрел на меня своими голубыми глазами.
Мы оба знаем, что это неправда, Олла.
Меня зовут Эвелин. Эвелин Берджесс.
Называй себя, как хочешь, но это не изменит того факта, что ты моя и что я отведу тебя в мою комнату.
Слишком ошеломленная, я не могла двигаться, думая о том, что не была в постели еще ни с одним мужчиной.
Как я могу помнить тебя? наконец спросила я.
Макариус положил свои руки мне на плечи и прошептал:
Потому что мы с тобой связаны. До последнего вздоха каждой из наших жизней.
Он медленно наклонился и прикоснулся своими губами к моим, отчего на меня нахлынули новые воспоминания. Я увидела, как вокруг костра собираются люди с темной кожей и черными как смоль волосами. Когда-то я любила этих людей, но они сделали меня очень несчастной, разлучив с возлюбленным.
Не понимаю прошептала я, отстранившись.
Необязательно понимать. Прислушайся к своему сердцу.
Он снова взял меня за руку и повел по мраморной лестнице в свою спальню, где также уже разведенный камин боролся с холодом зимней ночи. Не заметив ни одного слуги по пути сюда, я почувствовала облегчение.
Когда Макариус запер за нами дверь на ключ, часть моего мозга понимала, что уйти с бала с абсолютно незнакомым человеком, пойти к нему домой без сопровождения, намереваться отдать ему себяэто полнейшее безумие, но другая часть говорила о том, что я ждала этого всю жизнь.
Этот красивый мужчина вырвал меня из моих размышлений, когда обхватил рукой мой затылок и поцеловал. Его язык тут же ворвался в мой рот, пробуя и смакуя наш поцелуй; губы Макариуса были мягкими и сладкими, как ликер. Прежде чем я успела понять, что происходит, он оторвал меня от пола и бросил на кровать с четырьмя столбиками по углам.
Прости, сегодня я не могу не торопиться, хриплым голосом произнес он и поднял мои юбки.
Макариус навис надо мной, и я увидела, как одной рукой он приспускает свои штаны. Прежде чем он прикоснулся головкой своего члена к моему влажному и жаждущему его лону, ожидание уже превратилось в пытку. Я задержала дыхание, потому что слышала много неприятных вещей о том, что из себя представляет соитие с мужчиной, но мои воспоминания говорили о обратном. Я точно помнила, какое наслаждение он способен подарить мне.
Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? спросил он, глядя мне в глаза.
Вдруг я увидела, как вокруг него, словно фейерверк, вспыхнули краски разных цветов: желтые и белые пятна с красными и черными прожилками.
Я не смогла ответить ему, потому что внезапно он толкнулся вперед, и его член разорвал хрупкий барьер, причиняя мне боль. Макариус вошел глубже, и в тот момент, когда мне показалось, что боль стала невыносимой, он остановился, и боль начала стихать. Я расслабилась, зная, что худшее позади.
Готова к большему? спросил он, едва дыша.
Да. Хочу еще.
Он практически вышел из меня, а потом плавно толкнулся вперед, и я почувствовала такое удовольствие, что приподняла бедра ему навстречу, желая, чтобы он вошел еще глубже. Найдя удивительный ритм, Макариус освободил мою грудь из платья и наклонился, чтобы взять в рот сосок. Его посасывания вызвали восхитительные ощущения внизу моего живота.
«Господи, где он был всю мою жизнь?»
Я откинулась назад и не смогла сдержать стонов. Я знала, что никогда не испытала бы подобного с кем-то другим.
Темп движений Макариуса становился все быстрее, он припал к моим губам, целуя меня яростно и как-то отчаянно. Мы стонали почти в унисон, смешивая наше дыхание, жадно вбирая в себя каждый грамм этого удовольствия, сжимали тела друг друга, словно голодные звери. Все это время в моей голове появлялись образы о разных местах и эпохах, но, несмотря ни на что, в них Макариус любил меня одинаково. В его глазах плескались любовь и печаль.
Прежде чем я осознала, что со мной происходит, сладкое давление внизу моего живота начало нарастать, а потом внутри меня произошел врыв. Каждый нерв моего тела напрягся, а Макариус снова застонал и прижался к моему телу еще теснее, извергая свое семя внутрь меня. Я цеплялась за простыни, пока не схлынули последние волны этого греховного удовольствия.
Макариус навалился на меня, и я едва могла дышать, но мне было все равно. Ощущение того, что сейчас наши тела едины, не было похоже ни на что другое.
Боже, как я скучал, прошептал он, вдыхая запах моих волос. Не могу поверить, что нашел тебя.
Ты пришел на бал, чтобы найти меня?
Нет. Я пришел туда, чтобы покончить с одной женщиной. Очень плохой женщиной, убившей своего мужа из-за его состояния. Я уже собирался уходить, но потом заметил тебя.
Я была шокирована его словами.
Видимо, ты вспомнила еще не все? спросил он.
Видимо ответила я, уставившись на белый потолок.
Макариус вздохнул и перевернулся на спину, устраиваясь рядом.
Тогда позволь тебе напомнить. Я был проклят твоим отцом, который убил собственную дочь за то, что мы с тобой занимались любовью, и будучи уверенным, что это разгневает богов. Он проклял меня, приговорив к вечным душевным терзаниям, и только убийства дарят мне секунды покоя от той тьмы, что грызет мою душу.
Пока я слушала Макариуса, мой собственный разум показывал мне страшные и вместе с тем удивительные картины моих воспоминаний.