Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Да, но может
Мы проводим, она тут недалеко на Кирочной живет, мы ее знаем!
Мурка онемела.
Смотри, Яна! Я на тебя надеюсь! выдохнул препод и отступил обратно в свет, духоту и гам аудитории.
Через минуту ее рюкзак и сумка с папками оказались у златовласой Яны в руках.
Идем отсюда, велел рыжий. Дитё, ты есть хочешь? Что едят гении?
Кости талантов, буркнула она.
Умная. Они переглянулись.
Вы тоже, огрызнулась она. Знаете меня, да? На Кирочной живу, да?
На Кирочной, ага. Мы отследили. Понимаешь, не хотим тебя отпускать, откровенно улыбнулся рыжий. Да не бойся ты. Пойдем, в кафешке посидим, ты ж голодная, как бродячая кошка. И тощая такая же.
Мы объясним, что нам от тебя надо, добавила Яна. Но не здесь же, а то это секрет. Пойдем кушать.
Рыжего звали Шведом фамилия такая. Бывает. Жил он в дорогущем, похожем то ли на крепость, то ли на фабрику новом доме у Невы, отделанном благородными, коричневыми европейскими кирпичами, с какой-то исторической водокачкой во дворе. Его квартира в три комнаты оказалась просторной, налитой светом, как эликсиром счастья, и почти пустой. Сиял белый паркет, везде пахло нежным Янкиным лимончиком. Мурке казалось, что ее пригласили в будущее, в нарядную позитивистскую фантастику, настолько далеко было отсюда до захламленной, пропахшей кошками и капустой бабкиной норы с комнатушками-пеналами. А тут! Простор и внутри, и снаружи! В комнате, которую Швед назвал студией, она замерла у окна: синяя Нева под беспредельным западным небом, набережная изгибом, с зелеными ковриками газонов, с цветной дробью катящихся велосипедистов и роллеров, со сплошным потоком машин; за широкой Невой всякие красивые домики, трубы, купола; а вон шлем Исаакия, а это штык Петропавловки И золотое небо заката над невидимым за горизонтом морем.
На. Яна подала тяжелую белую кружку. Рафчик. Красиво, ага?
Красиво, согласилась она, принимая пахучий кофе в обе ладони. И там нереально нарядно, она кивнула на синюю Неву, и тут чистота И творчество.
Комната была полна всяких фотоштук вроде рефлекторов, у стены несколько задников разного цвета, а в углу строй компов с громадными экранами, громадный принтер, стеллаж с фотокейсами, с фотоаппаратами, с объективами в прозрачных коробках, с ворохами фоток в папках и без. Она снова повернулась к закату над Невой и нечаянно сказала:
Вот бы тут пожить.
Да живи, тут же хмыкнул расставляющий серебристые зонтики Швед. За молоком будешь ходить?
Мурка посмотрела на Яну: та улыбнулась безмятежно. Она не видела в худышке Мурке не то что соперницу, но даже просто самочку примата. А может, ей в этом замке над Невой просто нужна прислуга? Мурка глянула на Шведа:
Вот бы тут пожить.
Да живи, тут же хмыкнул расставляющий серебристые зонтики Швед. За молоком будешь ходить?
Мурка посмотрела на Яну: та улыбнулась безмятежно. Она не видела в худышке Мурке не то что соперницу, но даже просто самочку примата. А может, ей в этом замке над Невой просто нужна прислуга? Мурка глянула на Шведа:
Ты шутишь?
Нет. Ты нам нужна. Очень. Для важных съемок. Лучше, если постоянно будешь под рукой, чем за тобой куда-то ездить. Швед выпрямился, весь как бог золотой в сиянии заката из окна, и взглянул мягко и серьезно у Мурки опять вздрогнуло в животе. Времени не хватает ни на что. У Янки вон диплом, у меня работа, концепт-арты и проекты по интерактивным средам. Да я, бывает, когда геймленды разрабатываю, по десять часов из-за компов не встаю, пиццу заказать некогда. А тебе что: школа скоро кончится, а ЕГЭ твое Ну, что ЕГЭ, тебе тут всяко лучше заниматься, чем у бабки.
Мурка покраснела. Когда еще из кафе напротив Академии она звонила бабке предупредить, что не придет, из телефона вырвался бешеный поток помоев: разве что слово «курва» в нем было цензурным. Даже сидящий с противоположной стороны стола Швед все расслышал, не то что Яна рядом. Мурке еще никогда в жизни так стыдно не бывало: до слез, до удушья а Янка всунула ей в руки свой нетронутый мохито, помахала в лицо кафешечной рекламкой и сказала:
Не грузись. Старый больной человек, нервов, похоже, ноль. А ты пей. Тут совсем немножко алкоголя. Реветь не вздумай. Ты слушай дальше Ты поняла, что мы до этого сказали?
Поняла. Мятная ледяная мягкость напитка омыла ее обалдевший от Янкиного сочувствия умишко изнутри, успокоила. Секса вам со мной не надо, так что бояться нечего. Она погрызла крохотную ледышку а что, секс самое страшное? и посмотрела в экран планшета. Взгляд снова провалился в прямоугольный кусочек другой реальности: у серых перил Большого зала худенький понурый эльф в мокрой джинсовой куртке. И она, и не она. Как Швед такое делает? А надо вам меня всяко-разно пофоткать, потому что у меня странная внешность.
Ты не там, не здесь, сказал Швед, не отводя вдумчивых теплых глаз. Не ребенок не взрослая. Не мальчик не девочка. Вот я и вижу Такое существо: ни возраста, ни пола. То ли ангел, то ли бес. Как подгримируешь. Короче, ты то, что мне сейчас надо в проект. Ты очень мне сейчас нужна такая. А там посмотрим.
И Мурка согласилась. Переступила черту, отделяющую ее, бездомную кошку, от странной волшебной жизни Шведа и Яны. И ее в большой белой машине привезли сюда. В трехкомнатный замок над Невой.