И люди. Они такие хорошие, и добрые, и честные. Мальвина сейчас гостила ("принимала гостеприимство", - сказала она) у мудрого и учёного Кристофера. "Обитель" была видна с того места, где они стояли - из-за деревьев торчали её трубы. Двойняшки многозначительно переглянулись. Они ли не подозревали Профессора с самого начала! Его чёрная ермолка, большой крючковатый нос и изъеденные червями книги с пожелтевшими страницами (волшебные! теперь всякие сомнения исчезли), которые он часами буравил глазами сквозь совиные очки в золотой оправе!
К Виктору мало-помалу возвращался французский. Ему позарез захотелось узнать, не встречалась ли Мальвина с сэром Ланселотом - "с разговором".
На лицо Мальвине набежала маленькая тучка. Да, она их всех знала: и Короля Утура, и Игрэн, и сэра Ульфиаса-с-Островов. Беседовала с ними, гуляла по прекрасным землям Франции. (Это должно было происходить в Англии, но Мальвина покачала головой. Вероятно, они странствовали.) Это она спасла сэра Тристана от козней Морганы-ле-Фей.
- Только об этом, конечно, - пояснила Мальвина, - так никто и не узнал.
Двойняшкам стало любопытно: отчего же "конечно"? - но им не хотелось снова перебивать. Были и другие - и до, и после. О большинстве из них двойняшки слыхом не слыхивали, пока они не дошли до Карла Великого, после чего воспоминания Мальвины как-то потускнели.
Все они были весьма обходительны с ней, а некоторые так вообще вполне очаровательны. Но…
Складывалось впечатление, будто все они были для Мальвины не более, чем просто знакомыми - такими, с какими лишь проводишь время в ожидании… и тоске.
- Но сэр Ланселот-то же вам понравился, - настаивал Виктор. Ему хотелось, чтобы Мальвина восхищалась сэром Ланселотом и почувствовала, как много общего между этим рано покинувшим свет рыцарем и им самим. Тот случай с сэром Бедивером. Он и сам бы поступил точно так же.
О! да, - признала Мальвина. Он ей "нравился". Он всегда был такой… "превосходный."
- Но он не был… никто из них не был моими сородичами, моими собственными дорогими товарищами…
Маленькая тучка надвинулась снова.
К периоду современной истории их вернул Бруно.
Первым долгом пастуха Полли по утрам было выпустить побегать Бруно. Тот прибежал запыхавшись и еле дыша, и, очевидно, в обиде на них за то, что в бега не взяли его. Он запросто мог бы их всех выдать, не будь он самым всепрощающим из чёрно-рыжих колли. Просто-напросто за последние полчаса он чуть с ума не сошёл от беспокойства, уверенный, что они совсем забыли о времени. "Вы что, не знаете, что уже вот-вот пробьёт шесть? Что не пройдёт и получаса, как Джейн примется стучаться во все двери со стаканами горячего молока, и, наверняка, уронит их и поднимет вопль, увидев, что постели у них пусты, а окно распахнуто настежь?" Такими он намечал свои первые слова, но стоило ему учуять Мальвину, как они напрочь выскочили у него из головы. Он взглянул на неё один раз и плашмя свалился на землю, извиваясь и подползая к ней, поскуливая и одновременно виляя хвостом. Мальвина приняла его подданство, засмеявшись и похлопав ему по голове ногой, от чего тот вознёсся на седьмое небо восторга. Вчетвером они спустились с холма и расстались у ворот сада. Двойняшки выразили вежливую, но совершенно искреннюю надежду иметь удовольствие встретиться с Мальвиной снова; но Мальвину, по-видимому, охватили внезапные сомнения: осмотрительно ли она себя вела? - и потому отвечала она уклончиво. Через десять минут она спала, подложив себе под золотую голову вместо подушки свою круглую белую руку, в чём и убедилась миссис Малдун по пути на кухню. А двойняшки, обнаружив на своё счастье открытой боковую дверь, проскользнули в дом незамеченными и забрались обратно к себе в постели.
Было четверть десятого, когда их пришла разбудить сама миссис Арлингтон. С ними она была раздражительна и, судя по виду, недавно плакала. Позавтракали на кухне.
За обедом едва ли было произнесено хоть слово. И не было пудинга. Мистеру Арлингтону - плотному, краснолицему джентльмену некогда было есть пудинг. Это остальным можно сидеть да наслаждаться им на досуге, но только не мистеру Арлингтону. Кому-то приходится смотреть и за хозяйством - то есть если не дать всему прийти в развал и запустение. Ежели уж нельзя положиться на других, чтобы они выполнили свой долг, и всё, как в доме, так и за его пределами, сбрасывается на одну пару плеч, то лишь естественное последствие, когда у этой пары плеч не может найтись время, необходимое для завершения еды надлежащим образом. Вот он где - корень разложения английского сельского хозяйства. Кабы жёны фермеров, не говоря уж о сыновьях и дочерях (достаточно взрослых, можно подумать, дабы побеспокоиться и сделать что-нибудь самим, чтоб хоть как-то отплатить за расточаемые на них деньги и заботы), все вместе подставили бы плечо к колесу, то английское фермерство процветало бы. Когда же все остальные отлынивают от положенной им доли труда и ответственности, предоставляя одной паре рук…
Нить своих рассуждений мистер Арлингтон потерял по причине хорошо слышного замечания старшей девочки Арлингтонов о том, что, пока папа говорит, он успел бы съесть две порции пудинга. Если не ходить вокруг да около, то вот что имел в виду мистер Арлингтон: становиться фермером он никогда не собирался - по крайней мере, не мечтал с детства. Другие мужчины его положения, набравшись достатку после долгих лет самоотверженного труда, отправились бы на вполне заслуженный отдых. Он же, поддавшись на уговоры и взявшись за это дело, хочет теперь довести его до конца; и каждому надлежит выполнять свою долю работы, а иначе его ждут неприятности.
Мистер Арлингтон залпом проглотил остатки содержимого своего стакана и испортил исполненный достоинства выход сильным приступом икоты, а миссис Арлингтон яростно затрезвонила в колокольчик, чтобы горничная убрала со стола. Пудинг нетронутым уплыл из-под самого носа у двойняшек. Он был с чёрной смородиной и коричневым сахаром.
Той же ночью миссис Арлингтон излила душу двойняшкам - отчасти для собственного облегчения, отчасти ради их же морального блага. Выпади миссис Арлингтон счастье, замаскированное в виде менее потакающей ей во всём матери, всё могло бы быть хорошо. От природы миссис Арлингтон достался активный и энергичный нрав. "Барышня Непоседа" называла её няня. К несчастью, ему было суждено прийти в запустение; и сейчас он был, по всей вероятности, вне надежды на восстановление. Отец их совершенно прав. Пока они жили в Бейсуотере и имели предприятие на Минсинг-Лейн, то это не имело значения. Теперь же - дело другое. Жена у фермера обязана вставать в шесть; должна следить, чтобы и все остальные были на ногах в шесть; приструнивать слуг; а примером матери поощрялись бы и дети. Организованность. Вот чего недостаёт. День должен быть расписан по часам: на каждый час - своё дело. Тогда не будет так, что повернуться не успеешь, как утро пролетело, а беспорядок ещё больше усугубишь тем, что бросишь то, что делала, и пытаешься сделать шесть дел кряду, которые сама не помнишь: то ли делала, то ли нет…
Тут миссис Арлингтон разрыдалась. Вообще говоря, это была миролюбивая, улыбчивая, приятнейшая женщина, какую просто восхитительно иметь дома при условии, что всё, что от неё требуется - это приятный вид и солнечное расположение духа. К её слезам присоединили свои слёзы двойняшки. После того, как их укрыли и оставили одних, можно представить, как они с суровой серьёзностью обсуждали эту проблему, долго перешёптывались, затем так и уснули с мыслью о ней, а утро навеяло свежие идеи. В результате, на следующий вечер, между поздним полдником и ужином, миссис Малдун, сама подошедшая на стук в дверь, увидала за ней фигурки двух двойняшек, стоявших рука об руку на пороге дома Профессора.
Они спросили у неё, дома ли "Фея".
V. Как об этом рассказали миссис Мэриголд
В пресловутом мизинце не было нужды. Миссис Малдун попыталась ухватиться за ларь, но промахнулась. Схватилась за кресло, но то отъехало. Остановил её в конце концов пол.
- Простите, - извинился Виктор. - Мы думали - вы знаете. Надо было сказать: "мадемуазель Мальвина".
Миссис Малдун вновь обрела опору под ногами и, не отвечая, прошла прямо в кабинет.
- Там хотят знать, - доложила миссис Малдун, - дома ли Фея.
Профессор сидел спиной к окну и читал. Свет в комнате был слабоват.
- Кто хочет знать? - потребовал ответа Профессор.
- Двойняшки из "Мэнор-Хауса", - разъяснила миссис Малдун.
- Но что?.. Но кто?.. - начал Профессор.
- Сказать: "Её нет"? - предложила миссис Малдун. - Или, может, вам лучше самому с ними увидиться.
- Проведите их сюда, - распорядился Профессор.
Они вошли со слегка напуганным видом и по-прежнему держась за руки. Они пожелали Профессору доброго вечера, а когда он поднялся, то попятились назад. Профессор пожал им руки, а они их не отпустили, так что в руках у него осталась правая ладошка Виктории и левая ладошка Виктора, и по приглашению Профессора они присели на самый краешек дивана.
- Надеюсь, мы вам не помешали, - сказал Виктор. - Нам бы хотелось увидеться с мадемуазель Мальвиной.
- Зачем вы хотите увидеться с мадемуазель Мальвиной? - осведомился Професор.
- По очень личному делу, - ответил Виктор.
- Мы хотели попросить её о большом одолжении, - сказала Виктория.
- Простите, - ответил Профессор, - но её сейчас нет. По крайней мере, я так думаю. (У Профессора самого никогда не бывало полной уверенности в этом. "В дом и из дому она проскальзывает, прошумев не больше, чем листочек розы на ветру," - было объяснение миссис Малдун.) Может, вам лучше рассказать об этом мне? Предоставьте мне передать ей это.