В Мальвину, пожалуй, вселился страх, что ей никогда уж не суждено больше избавиться от плаща командира Раффлтона.
- Интересно, - задумался Профессор, - а никто из деревни…
На глаза профессору попалась маленькая горничная, порхавшая среди кустов крыжовника: она притворялась, будто собирает ягоды.
- Посоветуемся с моей кастеляншей - миссис Малдун, - предложил Профессор. - Я думаю, мы справимся.
Профессор подал Мальвине руку. Другой рукой она подобрала полы плаща командира.
- Думаю, - сказал Профессор в приливе внезапного вдохновения, пока они проходили через сад, - думаю, что миссис Малдун я объясню, будто вы только что с бала-маскарада.
Миссис Малдун они нашли на кухне. Менее убедительную историю, чем та, какой Профессор намеревался разъяснить миссис Малдун все "как" и "почему" о Мальвине, невозможно было себе представить. Миссис Малдун, по-видимому, чисто по доброте своей прервала его.
- Не буду я вам никаких вопросов задавать, - сказала миссис Малдун, чтоб вам душу свою бессмертную опасности подвергать не пришлось. Ежели вы слегка о своём виде позаботитесь, а девчушку предоставите нам с Друзиллой, то мы сумеем сделать её чуток поприличней.
Намёк на собственный вид обескуражил Профессора. Он не предвидел, второпях набрасывая на себя халат и влезая в тапочки, и даже не подумав натянуть на ноги носки, что его ожидает встреча с первой придворной дамой королевы Гарбундии. Потребовав немедленно принести ему воды для бритья, он ретировался в ванную комнату.
В самый разгар бритья в дверь постучала миссис Малдун и потребовала разговора с ним. По тону её Профессор пришёл к выводу, что в доме разразился пожар. Он открыл ей, и миссис Малдун, найдя его в приличном виде, проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь.
- Вы где её нашли? Как она сюда попала? - засыпала его вопросами миссис Малдун.
Ни разу до сей поры не видал Профессор миссис Малдун иначе как миролюбивой, добродушной особой. Сейчас её с головы до ног бил озноб.
- Я же сказал вам, - начал объяснять Профессор. - Молодой Артур…
- Я не спрашиваю о том, что' вы мне сказали, - перебила его миссис Малдун. - Я прошу правды, если вы её знаете.
Профессор подал миссис Малдун стул, и миссис Малдун плюхнулась на него.
- В чём дело? - потребовал ответа Профессор. - Что случилось?
Миссис Малдун огляделась вокруг, и голос её перешёл в истерический шёпот.
- Вы не смертную женщину привели к себе в дом, - сказала миссис Малдун. - Это - фея.
Верил ли до сего момента сам Профессор рассказу Мальвины, или же в глубине души у него с самого начала брезжило врождённое убеждение, что всё это - абсурд, не может сказать теперь и сам Профессор. Перед лицом у Профессора лежал Оксфорд: политэкономия, высший критицизм, подъём и прогресс рационализма. За спиной у него, тая в тусклом горизонте человечества, простиралась не нанесённая на карту земля, где сорок лет он любил бродить: населённый духами край захороненных тайн, затерявшихся тропинок, ведущих к сокрытым воротам знаний.
И на это шаткое равновесие обрушилась сейчас миссис Малдун.
- С чего вы взяли? - потребовал ответа профессор.
- Вот ещё - мне ли не знать этой метки, - ответила миссис Малдун чуть ли не с презрением. - Не у моей ли родной сестры в самый день рождения был похищен ребёнок, а на его место…
В дверь легонько постучала маленькая горничная.
С мадемуазель - "всё". Что с ней делать теперь?
- И не просите меня, - запротестовала миссис Малдун всё тем же запуганным шёпотом. - Не могу я этого. Хоть бы все святые угодники на колени передо мной встали.
Аргументы здравого смысла на миссис Малдун не подействовали бы. Профессор чувствовал это - да у него и не было их под рукой. Он отдал сквозь дверь распоряжение отвести "мадемуазель" в столовую и прислушивался, пока шаги Друзиллы не замерли в отдалении.
- Вы слыхали когда-нибудь про Белых Дам? - прошептал Профессор.
По части фей и эльфов было, пожалуй, не много такого, о чём миссис Малдун не слышала бы и во что бы не верила. Уверен ли Профессор?
Профессор дал миссис Малдун слово чести джентльмена. "Белые Дамы", как, безусловно, знала миссис Малдун, принадлежат к числу "добрых". При условии, что никто её не обидит, бояться нечего.
- Да уж я-то наверняка ей дорогу не перейду, - сказала миссис Малдун.
- Она недолго у нас прогостит, - добавил Профессор. - Мы просто будем с ней вежливы.
- Лицо-то у ней доброе, - согласилась миссис Малдун, - и обхожденье приятное.
Дух у этой хорошей женщины заметно поднимался. Расположением "Белой Дамы", возможно, стоило и заручиться.
- Нужно сделать её нашим другом, - ухватился Профессор за эту возможность.
- И запомните, - прошептал Профессор, раскрывая дверь, чтобы дать выскользнуть миссис Малдун, - никому ни слова. Она не хочет, чтобы об этом стало известно.
Можно оставаться уверенным: миссис Малдун покинула ванную с убеждением, что, насколько это зависит от неё, ни тени подозрения, будто Мальвина кто-то иной, чем та, кем она выглядит в праздничном платье Друзиллы, в деревню не проникнет. Платьице было приятное, этакое летнее по характеру, с короткими рукавами и свободное в шее, и в любом смысле шло Мальвине гораздо лучше, чем самые изысканные наряды. Ботинки таким успехом не пользовались. Мальвина решила эту проблему, оставляя их дома вместе с носками всякий раз, как выходила из дому. Что это плохо, она понимала: это доказывали её неизменные попытки их упрятать. Их находили в самых неожиданных местах: запрятанными за книгами в кабинете Профессора, засунутыми в пустые банки из-под чая в кладовке миссис Малдун. Миссис Малдун невозможно было убедить даже извлечь их. Банка со всем своим содержимым молча выставлялась Профессору на стол. Мальвину по возвращении ждала встреча с парой строгих, неумолимых ботинок. Уголки рта феи опускались линиями, наводящими на мысль о раскаянии и виноватости.
Прояви Профессор твёрдость, она бы уступила. Но с чёрных обвинителей-ботинок Профессор не мог удержаться, чтобы не перевести взгляд на обвиняемые белые ступни, и тотчас же в сердце становился её "адвокатом". Надо будет купить пару сандалий в следующий раз, как поедет в Оксфорд. В любом случае - что-нибудь поизящнее этих мрачных, бескомпромиссных ботинок.
К тому же, Мальвина и нечасто отваживалась покидать пределы сада. По крайней мере, днём, - наверно, следует сказать: в ту часть дня, когда деревня была на ногах. Потому что Мальвина, похоже, была из пташек ранних. Приблизительно в самый глухой час ночи, как считается у всякого христианина, миссис Малдун - и бодрствовавшая, и спавшая в ту пору в состоянии сильного нервного напряжения - вдруг слышала звук тихо отворяемой двери; выглянув из-за приподнятого уголка занавески, она успевала заметить порхание одежд, которые словно таяли в предрассветных сумерках; слышала всё слабее и слабее долетающий с нагорья неизвестный напев, сливающийся с ответными голосами птиц.
На нагорье-то, между рассветом и восходом солнца, Мальвина и познакомилась с двойняшками Арлингтон.
Они, конечно, должны были лежать в постели - все трое, если уж на то пошло. Двойняшкам послужил оправданием их дядя Джордж. Он рассказал им про Аффингтонское привидение и пещеру Вейланда-кузнеца, а на день рождения подарил "Пак". Им всегда на день рожденья дарили подарки на двоих - иначе они их и взгляда не удостаивали. В 10 часов они удалились каждый к себе в спальню и принялись по очереди дежурить. При первом же проблеске рассвета следившая из своего окна Виктория, как уговаривались, разбудила Виктора. Виктор был за то, чтобы бросить всё это и уснуть снова, но Виктория напомнила ему о "клятве", они оделись полегче и спустились по плющу.
На Мальвину они наткнулись поблизости от хвоста "Белой Лошади". Они поняли, что это - фея, едва завидев её. Но не испугались - по крайней мере, не сильно. Первым заговорил Виктор. Сняв шапку и преклонив колено, он пожелал Мальвине доброго утра и выразил надежду на то, что она здорова. Мальвина - очевидно, обрадовавшись встрече, - отвечала им, и тут пришёл черёд Виктории. До девяти лет у двойняшек Арлингтон была общая французская няня; а потом Виктор пошёл в школу и постепенно всё поперезабыл; Виктория же, оставшись дома, продолжала разговоры с "madame."
- Ой! - сказала Виктория. - Так значит вы - французская фея.
Вообще-то Профессор внушил Мальвине, что по причинам, не требующим разъяснений - он их ей, по крайней мере, так и не разъяснил - ей нельзя упоминать о том, что она фея. Но отрицать этого он ей не говорил. Да и как она могла? Самое большее, что можно от неё ожидать - это соблюдать молчание по данному поводу. Поэтому в ответ она разъяснила Виктории, что зовут её Мальвина и что она прилетела из Бретани в сопровождении "сэра Артура", добавив, что раньше часто слыхала про Англию и ей очень хотелось её увидеть.
- Ну и как она вам? - захотелось узнать Виктории.
Мальвина призналась, что очарована ею. Нигде ещё не встречала она такого обилия птиц. Мальвина подняла руку, и все трое смолкли и прислушались. Небо пылало, и казалось, будто воздух заполнен музыкой птиц. Двойняшки были уверены, что их там миллионы. Должно быть, они прилетели за мили, мили и мили, чтобы спеть для Мальвины.