Внезапно на душе Иш Таб стало тепло и вязко.
— Зачем Вселенная, — продолжили Пенелопа, — и судьба нам столько подкинули, но мы всё равно были вместе, чтобы теперь он меня убил? Нам предначертано вместе спасти мир. Иш Таб, мы две части одной души, ты сама так сказала. Мы две половинки. И… — Она глубоко вдохнула. — Я не могу без него дышать. Боюсь, что через несколько дней я не смогу встать с постели. Или не выношу ребёнка. У меня словно… душа на части развалена. — Проклятье. Они не могли проиграть. Иш Таб придётся подключить Пенелопу к жизнеобеспечению, то есть к ежедневному очищению. — Прошу, Иш Таб. Попроси его мне позвонить.
— Хорошо, я иду к нему. Но держись подальше от его квартиры, и оставайся у Хелены.
Она повесила трубку и пошла обратно.
Пять минут спустя, Иш Таб вышла из лифта и услышала вопль, который превратился в противное бульканье, прямо из квартиры Кинича.
— Ох, святая стряпня!
Она забежала в квартиру и увидела Кинича, сгорбившегося над парой дрыгающихся ног.
— Кинич! Нет!
Она откинула его на пол и почувствовала, как искра сдерживаемой, злой энергии высвобождается из тела. Господь всемогущий! У Кинича почернели глаза, и нижняя губа задрожала, когда он уставился прямо на Иш Таб. Он был так же шокирован, как и она.
Иш Таб обернулась через плечо и с ужасом уставилась на жертву. Антонио? О, Боги! Только не он. Антонио лежал без сознания, а из его шеи текла кровь. Иш Таб кинулась к нему.
— Нет, нет, нет! — Она стянула вуаль и потянулась к его шее, но замерла. Чёрт возьми, она должна остановить кровотечение, но если прикоснётся к нему, не очистив разум, Антонио всё равно умрёт.
Закрыв глаза, она приказала темноте вернуться вглубь души, а не рваться наружу.
Ничего.
Дыхание Антонио ослабло, а кровь ещё сильнее потекла на пол.
— Ох, дьявол. — Может, ей удастся освободить тёмную энергию, а потом забрать обратно в себя, прежде чем он проснётся.
«Удачи, блин». После освобождения энергия всегда лучше прилипала к новому убежищу, и вытащить её было в десять раз труднее. «Не имеет значения, другого выбора нет». Иш Таб прижала вуаль к ране и задохнулась, почувствовав, как тело засветилось мощным светом, который циркулировал между ними. Внутрь и наружу. Наружу и внутрь. Словно… «Свет наших душ танцует». Какого?..
Иш Таб обернулась на Кинича.
— Проклятье, лучик, хватай телефон и звони этому вампирскому доктору.
— Какому доктору, — пробормотал он, так и лежа неподвижно на полу.
— На холодильнике номер, чего, не видел? — Когда Хелена последний раз звонила, сказала, что повесила номер в каждой квартире новообращённых. — Шевелись!
Она вернулась к Антонио, чувствуя себя загипнотизированной переплетением их душ и его изысканной мужской красотой. Она убрала назад его тёмно-каштановые волосы.
— Не смей умирать, безумный учёный, не смей. — Будьте прокляты Боги, но она не знала, что происходило, потому что никогда не прикасалась так к смертному. Иш Таб не забирала его тьму и не убивала его, а просто… касалась.
Вздохнув, Иш Таб принялась пристальнее осматривать Антонио: тёмные и густые ресницы, мужественная ямочка на подбородке и уже сильно отросшая щетина.
— Ты должен помочь спасти мир, — прошептала она ему на ухо. «Вероятно, и меня спасти…»
Она снова оглянулась. Кинича не было на кухне. Он стоял в открытом окне, готовясь прыгнуть.
«Нет! Чёрт подери!»
Она отравила его тьмой. Он пытался покончить с собой. Иш Таб кинулась через всю комнату, когда Кинич наклонился в проём.
— Не-е-е-ет! — прокричала она, перегнулась через раму и схватила его за лодыжку, дёрнувшись всем телом под весом брата. Но успела вцепиться в выступ, правда, опасно свисая с окна. Чёрт побери, её брат тяжелый.
Иш Таб сморщилась, когда несколько зевак с улицы закричали. Слава Богам, что была ночь, и здание тускло освещено, иначе весь город мог видеть его.
— Отпусти меня. — Он вырывался и извивался. «Блин блинский. Этого не будет». Она закрыла глаза и призвала тьму. «Назад! Чёрт подери назад. Кинич должен жить».