— Мне в Городке ничего не понравилось.
— И может быть, еще один… Вернее сказать… Даже не человек, а звук. Топот копыт по песку. Я видела, как издалека быстрым галопом прискакал обнаженный до пояса всадник. Он догнал человек шесть туристов, тоже верхами, но очень медленно ехавших впереди. Противные, безвольные лица. Они направились дальше по пляжу, а в это время их проводник, их гардиан или их цыган, уж не знаю кто, болтал с купальщиками, как видно, тоже его клиентами, потом повернул лошадь, раз-другой пустил ее по кругу для публики — и исчез. Но бешеный топот копыт… Да, этот звук, или, во всяком случае, сам всадник — это было прекрасно.
— Ты взяла бы его в любовники?
— С удовольствием. Хотя…
— Хотя что?
— Когда они слишком самовлюбленные, их трудно выдержать.
— Да, мне больше нравятся робкие.
— Что меня особенно раздражало в Городке, так это шляпы. Представляешь, я заметила на них две дырочки — чтоб голова проветривалась.
— Я только теперь поняла, почему море там такое серое, — задумчиво сказала подруга. — Это воды Роны…
Ну вот, снова они поспорили и снова помирились.
Сегодня они пошли к скалистым бухточкам. Подруга в хорошем настроении, она считает, что здесь очень хорошо: вода такая чистая, хоть пей, в ней играют солнечные лучи, она синяя, она зеленая, она фиолетовая.
Трое подростков обогнали их и обернулись, блестя глазами. Они прошли дальше, туда, где купались мужчины и молодая женщина. На женщине только трусики, но, заметив, что мальчишки на нее смотрят, она прикрылась руками и осталась на берегу.
Здесь, в бухточке, девушки поплавали, потом подруга надела платье и сказала, что пойдет за чем-нибудь прохладительным. Когда Маг осталась одна, мальчишки устроились поближе к ней. Они показывают ей, что умеют плавать под водой, без акваланга, без маски, они совершают немыслимые подвиги, чтобы очаровать Маг, — и Маг поражена, Маг восхищается:
— Я хочу вас сфотографировать!
— Нет-нет! — протестует самый бойкий из троих.
Вот он уставился на нее широко раскрытыми, еще полными воды глазами — его мокрые слипшиеся ресницы необыкновенно густы.
— Вы откуда? — спросил он. — Из поселка?
— Да.
Мальчишки снова и снова ныряли, шумно переругивались, хватали друг друга за ноги. «Пусти, черт бы тебя подрал!» — крикнул самый маленький и самый загорелый. Подруга все не возвращалась — уж не встретила ли она кого-нибудь? Трое сорванцов то и дело выныривали на поверхность, глядя на Маг немигающими мокрыми глазами. И улыбались, показывая белые-белые зубы.
Она перестала обращать на них внимание, принялась читать роман в карманном издании и вдруг увидела, что самый рослый из троих закрыл себе лицо плавками. Странно! Бойкий паренек кричал: «Мадемуазель! Мадемуазель!», он подбежал ближе, размахивая перед ней красными трусиками младшего из ребят. Она мельком взглянула на него, ничего не понимая, но он не уходил, и тут Маг заметила, что младший совсем голый. Этот мальчик выглядел смущенным и прикрывался рукой, но смеялся не меньше остальных. Только Маг сейчас не хотелось смеяться.
Она опустила голову и стала чертить по песку. Ей стало невыразимо грустно. Маг никогда не привыкнет к грубым шуткам, они всегда будут ее ранить. Правда, эти три дикаря с их откровенными жестами были не так уж страшны. «Но ведь я для них — чучело какое-то. Они и расхрабрились только потому, что я некрасивая…»
Закончив представление, они удалились. Но скоро вернулись с сигаретами в руках и спросили: