V
Кража в церковном доме
Обстоятельства кражи в церковном доме известны нам главным образом через священника и его жену. Произошла эта кража перед рассветом, в Духов день, знаменуемый обыкновенно в Айпинге клубным праздником. Мистресс Бонтинг, как видно из ее рассказов, внезапно проснулась в предрассветной тишине: ей совершенно ясно показалось, что дверь в спальню отворилась и затворилась. Сначала она не разбудила мужа, а села на постели и прислушалась. До нее явственно донеслось шлепанье босых ног из соседней комнаты, уборной, по коридору к лестнице. Убедившись в этом, она осторожно разбудила преподобного мистера Бонтинга. Не зажигая свечи, он надел свои очки, ее капот и свои купальные туфли, вышел на площадку и стал прислушиваться. Он явно услышал какую-то возню у конторки в кабинете и вслед затем отчаянное чиханье.
Вернувшись в спальню, мистер Бонтинг вооружился самым заметным для глаз оружием - кочергою и на цыпочках сошел с лестницы. Мистресс Бонтинг вышла на площадку. Было около четырех часов, и ночь уже на исходе. В зале чуть брезжился свет, но дверь в кабинет зияла непроницаемой чернотой. А все было тихо, только чуть-чуть поскрипывали ступеньки под ногами мистера Бонтинга, да кто-то тихонько возился в кабинете. Потом что-то щелкнуло, отворился ящик, и зашуршала бумага. Послышалось ругательство, чиркнула спичка и кабинет озарился желтым светом. Мистресс Бонтинг был теперь уже в зале, и в щелку двери ему видна была конторка, отворенный ящик и горящая свеча на конторке. Но вора ему не было видно. И вот мистер Бонтинг стал среди залы, не зная, что ж теперь делать, а мистресс Бонтинг с бледным и сосредоточенным лицом тихонько кралась к нему. Одно обстоятельство поддерживало мистера Бонтинга - убеждение, что вор непременно из его прихода.
Супруги услышали звон монеты и поняли, что вор нашел деньги, отложенные на домашние расходы, - два фунта десять шиллингов полусоверенами. Звук этот воодушевил мистера Бонтинга и пробудил в нем энергию. Ухватив кочергу, покрепче, он бросился в кабинет, а вслед за ним и мистресс Бонтинг.
- Сдавайся! - свирепо крикнул мистер Бонтинг и в изумлении остановился.
В комнате, повидимому, не было ровно никого. Но они так ясно слышали, что там кто-то возился всего за какую-нибудь минуту, что сомневаться не было возможности.
Несколько секунд простояли они в оцепенении, после чего мистресс Бонтинг прошла чрез кабинет и глянула за ширмы, и мистер Бонтинг, по тому же побуждению, заглянул под конторку. Потом мистресс Бонтинг распахнула занавеса, а мистер Бонтинг заглянул в каминную трубу и пошарил в ней кочергой. Мистресс Бонтинг осмотрела воронку для бумаги, а мистер Бонтинг открыл ящик для угля. И, в конце концов, они остановились друг против друга и стали смотреть друг на друга вопросительно.
- Готов поклясться… - начал мистер Бонтинг.
- А свеча-то! - воскликнула мистресс Бонтинг. - Кто же зажег свечу?
- А ящик-то! - воскликнул мистер Бонтинг. - И денег - как ее бывало!
Они поспешно направилась к двери.
- Из всех удивительных случаев…
В коридоре кто-то громко чихнул. Они бросились вон из комнаты; в эту минуту дверь из кухни хлопнула.
- Свечу давай! - крикнул мистер Бонтинг и побежал вперед.
Оба они слышали, как кто-то поспешно отодвигал железные болты. Открыв кухонную дверь, Бонтинг увидел через кладовую, как отворилась наружная, и в нее мелькнули слабо освещенные зарею, темные, массы деревьев в саду. Что из двери не вышел никто, - это не подлежало ни малейшему сомнению. Она отворилась, постояла с минуту отворенной и с шумом захлопнулась; пламя свечи, принесенной мистресс Бонтинг из кабинета, закачалось и вспыхнуло ярче. Прошла минута, а, может быть, и больше, прежде чем мистер и мистресс Бонтинг решились войти в кухню.
Там было пусто. Они снова заперли наружную дверь, подробно осмотрели кухню, кладовую и чулан и, наконец, сошли в погреб; но сколько ни искали, - во всем доме не нашли ни души.
Когда взошло солнце, маленькие супруги, при ненужном свете обтаявшей свечи, все еще стояли в нижнем этаже своего домика, одетые весьма странно и погруженные в недоумение.
- Из всех необыкновенных случаев… - в двадцатый раз начать священник.
- Друг мой, - сказала мистресс Бонтинг, - вон входит Сюзи. Подожди-ка здесь, пока она пройдет в кухню, и проберись тихонько наверх.
VI
Взбесившаяся мебель
А между тех, как раз на рассвете Духова дня, когда не вставала еще даже многострадальная Милли, мистер и мистресс Галль оба встали и беззвучно спустилось в свой погреб. Дело, которое их туда призывало, имело характер совершенно частные и отношение к специфическому составу их пава.
Не успели они сойти в погреб, как мистресс Галль спохватилась, что забыла в спальне бутылку с сассапарелью, а так как экспертом и главной исполнительницей в этом деле была она, то Галль беспрекословно отправился ха бутылкой наверх.
На площадке он, к своему удивлению, заметил, что дверь в комнату приезжего полуотворена, а, пройдя в спальню, отыскал там бутылку, по указаниям мистресс Галль, и, возвращаясь с нею обратно, увидел, что болт на наружной двери выдвинут, так что дверь в сущности, заперта только на щеколду. Озаренный внезапным вдохновением, Галль сопоставил отворенный болты с отворенной дверью в комнату постояльца и со словами мистера Тедди Генфрея. Он помнил ясно, что держал свечу, пока мистресс Галль запирала дверь на ночь, и, увидя ее отпертою, остановился, разинув рог от удивления; потом вошел опять наверх, как был, с бутылкой в руках, и постучался к незнакомцу. Ответа не последовало. Он постучался еще раз, отворил дверь настежь и вошел.
Ожидания его оправлялись: кровать и комната были пусты, и, - что показалось особенно странно даже ему, с его тяжеловесными мозгами, - на стуле, около постели, и на спинке кровати было разбросано платье незнакомца, насколько ему было известно, единственное платье, и бинты; даже мягкая шляпа с широкими полями молодцевато торчала на спинке кровати.
- Джордж! - послышался нетерпеливый и раздраженные голос мистресс Галль из глубины погреба, - что же ты не несешь, что нужно!
Галль поспешно сошел вниз.
- Дженни, - крикнул он через перила погребной лестницы, - а ведь Генфрей-то говорил правду. В комнате его нет, и входная дверь отперта.
Сначала мистресс Галль не поняла, а когда поняла, - пожелала сама взглянуть на пустую комнату. Галль, все еще с бутылкой в руках, пошел вперед.
- Коли самого его тут и нет, - сказал он, - одежда его тут. А куда ж он пойдет без одежды-то? Чудно что-то.
Пока они шли по погребной лестнице, обоим им, как впоследствии оказалось, послышался стук наружной двери, которая отворялась и затворялась, но, не видя около нея никого, они в то время слова друг другу не сказали. В корридоре мистресс Галль опередила мужа и побежала наверх первая. На лестнице кто-то чихнул. Галль, шедший шагах в шести позади, думал, что это чихнула его жена; а мистресс Галль осталась под тем впечатлением, что это чихнул ее муж. Она отворила дверь и остановилась, заглядывая в комнату.
- Такой странности в жизни моей не… - начала она.
Прямо за ее головой раздалось сопенье, и, обернувшись, она с удивлением увидела Галля шагов за двенадцать позади на верхней ступеньке лестницы. Он тотчас подошел к ней. Она наклонилась и стала ощупывать подушку и простыни.
- Холодные, - сказала она, - так и есть. Он встал уже с час или больше.
В эту минуту случилось нечто очень странное. Простыни и одеяла сгреблись в кучу, посреди которой вскочило нечто в роде пика, и стремглав перепрыгнули через спинку кровати. Точь-в-точь так, как будто их схватила и швырнула рук. Вслед за сим шляпа незнакомца соскочила со столбика кровати, описала в воздухе дугу и бросилась прямо в лицо мистресс Галль. Также полетела и губка с туалетного стола, потом стул небрежно спихнул с себя куртку и панталоны незнакомца и, захохотав сухим смехом, очень похожим на смех незнакомца, повернулся к мистресс Галь всеми четырьмя ножками, прицеливался с минуту и грянул на нее. Она с криком обратилась вспять, а ножки стула, осторожно, но решительно упершись в ее спину, вытолкали в комнаты и ее и Галля. Дверь с шумом захлопнулась и заперлась изнутри. Стул и кровать, судя по звукам, исполнили краткий победный танец, - потом все вдруг смолкло.
Мистресс Галль тем временем почти без чувств лежала в объятиях мистера Галля на площадке. С величайшим трудом удалось мистеру Галлю и Милли, разбуженной испуганным криком хозяйки, снести ее вниз и применить обычные в таких случаях средства.
- Это нечистая сила, - говорила мистресс Галль, - духи… Знаю… В ведомостях читала… Столы и стулья скачут и пляшут…
- Выпей еще немножко, Дженни, - сказал Галль, - это тебя успокоит.
- Запри дверь и не впускай его, - продолжала мистресс Галль. - Не впускай, когда воротится. Мне и самой сдавалось… Могла бы, кажется, догадаться. И буркалы эти его вылупленные, и голова забинтованная, и в церковь никогда не ходят, и бутылок такая пропасть. Ну, какому порядочному человеку нужна такая пропасть бутылок? Вот и заворожил мою мебель и засадил в нее духов! Добрую мою старую мебель! В этом самом кресле сиживала, помню, моя бедная матушка, когда я была еще малюткой. Подумать только, что оно теперь пошло против меня…
- Выпей еще, Дженни, - сказал Галль. - Ты совсем расстроена.
Они послали Милли через улицу, залитую золотистым светом раннего утра, разбудит кузнеца мастера Санди Уоджерса и сообщить ему, что, дескать, мистер Галль ему кланяется, а мебель ведет себя удивительно странно. Не зайдет ли мистер Уоджерс?
Мастер Уоджерс был человек знающий и догадливый. Он отнесся к делу очень сериозно.