Да, я пишу это предисловие, но в конце концов и по сути, для чего именно? Помешает ли это тому, другому, поставить свое имя на моей обложке? Нет. Убедит ли редких добродушных читателей, что автор этих сочинений - я? Даже не надеюсь на это. Улучшит ли мою репутацию в Корке, сильно подмоченную после того, как домыслы обо мне вызвали целый поток скандальных флюидов? Еще менее вероятно. Подрастающие брюнеты будут по-прежнему верить, что я хотела обмакнуть их мечты в квинтэссенцию своих мечтаний, это я-то, которая всегда желала лишь одного: управляться с иностранными для меня языками; я, которая всегда стремилась вознести форму над основательным содержанием; я, которая повсюду - будь то в элегических рассказах (И.Д.) или в эпическом повествовании (С.Н.П.Х.Н.) - не без злого умысла, но, напротив, совершенно наивно называла кошку кошкой, а мудака мудаком, как этому учил меня когда-то мой вымышленный учитель Мишель Прель, который заимствовал свое учение у якобы реально существующего автора, который в настоящий момент... эх, вот ведь какая хренотень!
Салли Мара
С ними по-хорошему нельзя
I
Боже, храни Короля! - закричал привратник, который прослужил тридцать шесть лет у некоего лорда в Сассексе и оказался в один прекрасный день без работы, поскольку его хозяин исчез во время катастрофы "Титаника", не оставив ни наследников, ни стерлингов для содержания "замька", как говорят по ту сторону пролива Святого Георга. Вернувшись в страну своих кельтских предков, прислужник занял скромную должность в почтовом отделении на углу Саквилл-стрит и набережной Иден.
- Боже, храни Короля! - громко повторил он, будучи верным подданным английской короны.
Служащий с ужасом взирал на то, как в почтовое отделение врываются семь вооруженных типов; он сразу же принял их за мятежных ирландских республиканцев.
- Боже, храни Короля! - тихо прошептал он в третий раз.
Прошептал потому, что Корни Келлехер, торопясь покончить с подобными верноподданническими проявлениями, всадил ему пулю между глаз. Из восьмого отверстия в черепе брызнули мозги, и тело прихвостня рухнуло на пол.
Джон Маккормак краем глаза наблюдал за расправой. Необходимости в ней он не видел, но выяснять было некогда.
Почтовые барышни раскудахтались не на шутку. Их было не меньше дюжины. На чистом английском или с ольстерским акцентом - поди разберись - они выражали явное недовольство по поводу того, что происходило вокруг.
- Разгоните этот курятник! - гаркнул Маккормак.
Галлэхер и Диллон принялись убеждать барышень, где словами, а где и жестами, в необходимости срочно покинуть помещение. Но одним надо было забрать свои дождевики, другим - найти свои сумочки; в их поведении чувствовалась некая растерянность.
- Вот дуры! - крикнул Маккормак с лестницы. - А вы чего ждете? Гоните их к черту!
Галлэхер схватил какую-то барышню и хлопнул ее по заднице.
- Но будьте корректны! - добавил Маккормак.
- Так мы никогда с ними не разберемся! - пробурчал Диллон, пытаясь увернуться от двух девиц, несущихся ему навстречу. Одна из них оттолкнула его, на бегу оглянулась и вдруг замерла.
- О! Мистер Диллон! - заскулила она. - Вы, мистер Диллон! А еще такой порядочный человек! И с ружьем в руках против нашего Короля! Вместо того чтобы закончить мое кружевное платье!
Смутившийся Диллон почесал в затылке. Ему на помощь пришел Галлэхер; он пощекотал девушку под мышками и гаркнул ей в ухо:
- Пошевеливайся, ты, дурища!
Девица убежала.
Маккормак в сопровождении Кэффри и Каллинена рванул на второй этаж. Как только они скрылись из виду, Галлэхер поймал следующую барышню и звонко хлопнул ее по заднице. Барышня подпрыгнула.
- Корректно! - проворчал он с негодованием. - Корректно!
В этот момент ему под ногу подвернулась еще одна пара ягодиц; мощный пинок подкинул мадемуазель, которая когда-то сдавала экзамены и даже правильно отвечала на вопросы по всемирной географии и изобретениям Грэма Белла.
- А ну давай! - орал Диллон, раздуваясь от мужества перед всей этой женственностью.
Ситуация начинала проясняться; женский персонал суетливо устремлялся к выходу, а оттуда выскакивал на набережную Иден или Саквилл-стрит.
Два молодых телеграфиста ждали своей очереди, но убеждать их, как барышень, не стали; получив заурядные затрещины, они вымелись, возмущенные подобной корректностью.
На улице наблюдавшие выдворение зеваки столбенели. Раздалось несколько выстрелов. Толпа начала рассеиваться.
- По-моему, освободили, - сказал Диллон и огляделся.
Девственницы больше не мозолили ему глаза.
II
На втором этаже руководящие работники вопросов не задавали. Идею выдворения они восприняли восторженно, по лестнице скатывались поспешно, а на тротуар падали незамедлительно. Лишь директор выразил сопротивленческие поползновения.
Звали его Теодор Дюран, происхождения он был французского. Но, несмотря на симпатию, которая издавна связывает французский и ирландский народы, начальник почтового отделения на набережной Иден был предан душой и телом (а также душами своих многочисленных подчиненных, хотя это, как мы увидим чуть дальше, ему ничуть не помогло) британским идеалам и поддерживал ганноверскую корону. В эту минуту он пожалел, что на нем не было смокинга или хотя бы костюма. Он даже собрался звонить своей супруге, чтобы попросить ее привезти подобающее случаю одеяние, но жили они неблизко, да и телефона у них at home не было. Таким образом, ему пришлось встретить республиканских самозванцев в простой жакетке. Пусть в битве при Хартуме он и был одет в чесучу и грубый лен, сейчас ему претило сражаться за Короля в столь жалком наряде.
Джон Маккормак вышиб дверь ударом ноги.
- Боже, храни Короля! - заявил начальник почтового отделения, проявляя недюжинный героизм.
Героизм, впрочем, не успел проявиться полностью, поскольку Джон Маккормак раскроил британскому патриоту череп - вжик-вжик - пятью пулями, выпущенными патолого-анатомически точно и цинично.
Кэффри и Каллинен оттащили труп в угол, Маккормак устроился в директорском кресле и закрутил телефонную вертушку.
- Алло! Алло! - прокричал он в трубку.
- Алло! Алло! - прокричали ему в ответ.
- Finnegans wake! - изрыгнул пароль Маккормак.
- Finnegans wake! - отрыгнули ему на другом конце провода.
- Это Маккормак. Мы заняли почтовое отделение на набережной Иден.
- Отлично. Мы на Главпочтамте. Все в порядке. Британцы не реагируют. Зелено-бело-оранжевый флаг поднят.
- Ура! - крикнул Маккормак.
- Держитесь, если будут атаковать, хотя это маловероятно. Все в порядке. Finnegans wake!
- Finnegans wake! - ответил Маккормак.
На Главпочтамте повесили трубку. Маккормак сделал то же самое.