Однажды утром к Ковшовым забежала Нюшка Ветлугина и, вызвав Степу и Таню на улицу, сообщила, что Матвей Петрович вернулся из города. Что у него и как, Нюшка пока ничего не знает, но она видела, как Матвей Петрович сошел с попутной подводы с большим тюком книг и направился домой. А сейчас они вместе с Шуркой пошли в школу.
- Учитель веселый такой... И Шурке все чего-то рассказывает, - добавила Нюшка и, высунув кончик языка, обратилась к Фильке, который стоял на крыльце и прислушивался к разговору: - Проспорил покрышку-то, давай ее сюда!
- Это еще по воде вилами писано! - Филька насмешливо оглядел Нюшку и Таню. - А вам-то какая печаль насчет учителя? В школу вам не ходить, с учителями не знаться.
- Подумаешь, грамотей на всю деревню! - с обидой буркнула Нюшка.
Таня вспыхнула и молча опустила голову.
Степа перехватил грустный взгляд сестренки - ему тоже стало не по себе. Вот он старший, а до сих пор не подумал, почему Таня перестала учиться. Да и Нюшка тоже...
- Они, наверно, и читать-то разучились, - продолжал Филька. - Где там "а", где "б" - начинай мочало сначала...
- Хватит об этом! - недовольно перебил его Степа и, сказав Нюшке и Тане, что он сейчас все выяснит, побежал к ШКМ.
У школы он застал Шурку, Митю и Афоню Хомутова. Мальчишки сидели в садике на скамейке и поглядывали на закрытые окна директорского кабинета.
- Интересно, зачем Матвей Петрович к директору пошел? - спросил Степа.
- Да уж, конечно, не чаи распивать, - лукаво подморгнул Шурка. - Соображать надо...
- Значит, у него направление? Учить нас будет? - обрадовался Степа.
- Сиди, сиди... скоро узнаешь!
И все же Шурка не утерпел и рассказал, что ему было известно. Дядя Матвей приехал не один, а с уполномоченным по хлебозаготовкам. Уполномоченный - рабочий из города, слесарь, коммунист. Он поселился пока в доме у Рукавишниковых, и Шурка слышал, о чем он разговаривал с отцом и дядей. В Кольцовке и соседних деревнях очень плохо обстоит дело с заготовкой хлеба. Кулаки и зажиточные крестьяне не хотят продавать кооперации излишки зерна, придерживают его, чтобы потом сбыть хлеб по спекулятивным ценам на базаре.
- Дядя Матвей тоже по хлебозаготовкам будет работать. Ему такое задание по партийной линии дано. А уполномоченный говорит, что весь народ поднять надо, чтобы люди сами за кулаками следили, не давали хитрить им, изворачиваться, лишний хлеб скрывать. А кое-кого из крепеньких, наверно, твердым заданием обложат, как вот Еремина в прошлом году: сдай столько-то пудов, и весь разговор.
- Так им и надо! - подала голос Нюшка. - А то издеваются они, спасу нет. Позавчера на сходке агитатор из города два битых часа мужиков уговаривал хлеб сдавать, а толстомордый Шмелев потом поднялся и говорит: "Спой петухом, парень, - дам два пуда хлеба".
Из школы вышел Матвей Петрович. Ребята поднялись ему навстречу.
- Матвей Петрович, будете нас учить? - спросил Степа.
Учитель окинул ребят взглядом - так вот они, его будущие ученики! Как-то он с ними поладит, сойдется? Увлечет ли их, поведет ли за собой или оставит их ко всему равнодушными и безучастными?
- С вами, ребята, с вами! - помолчав, сказал учитель. - Зачислен в штат школы. Буду преподавать обществоведение...
- А Филька-то, выходит, проспорил! - шепнул Степе Митя Горелов. - Ты обязательно у него покрышку забери. Имеешь полное право!
- Какую покрышку? Кто проспорил? - насторожившись, спросил учитель.
Митя растерянно посмотрел на ребят, но они сделали вид, будто не слышали его шепота.
- Та-ак! - усмехнулся Матвей Петрович. - С первого же дня и секреты.
- Какие там секреты! - Шурка, запинаясь, объяснил учителю про спор Степы и Фильки.
- Значит, на футбольный мяч спорили? Не очень-то дорогой заклад за учителя.
- Степа голову закладывал, а Филька не захотел, - пояснил Митя. - Футбол ему дороже.
- Ну, если голову, тогда можно еще помириться, - засмеялся Матвей Петрович.
Ребята перестали хмуриться. Митя, расхрабрившись, спросил учителя, будет ли он теперь играть с ними в лапту и ходить на рыбалку.
- Посмотрим, как дела в школе пойдут, - сказал Матвей Петрович. - Можно и в лапту сыграть. Да и рыбалка вещь неплохая...
Он усадил ребят рядом с собой на скамейку.
- А теперь шутки в сторону. Поговорим о другом. Напомните-ка мне, кто из кольцовских ребят не ходит в школу. Я вот знаю: Таня Ковшова не кончила шестого класса и сидит дома, Нюра Ветлугина не учится...
- Тимка Карпухин второе лето с дедом скотину пасет, - сказал Шурка.
- Фенька Заглядова дитё у Ереминых нянчит, - добавил Митя. - А Мишку Суслонова мать к сапожнику отдала.
- А еще кто? Еще? - выспрашивал Матвей Петрович, торопливо записывая в записную книжку названные фамилии.
Набралось человек двенадцать.
- А зачем это вам, Матвей Петрович? - спросил Митя, кося глазом на записную книжку.
- А как вы думаете? Что бы вам больше по душе пришлось: в пастухах ходить или в школе учиться?
- А если не каждый может учиться? - заметил Степа.
- Не может или не хочет?
- Всякое бывает... Вон Нюшке Ветлугиной перво-наперво стипендия нужна.
- Вот нам и надо сделать так, чтобы все могли ходить в школу, - объяснил Матвей Петрович. - И я рассчитываю на вашу помощь. Поговорите с теми, кто не учится, выясните, что с ними. А насчет стипендий я буду беседовать с директором.
В УЧЕНЬЕ
Расставшись с учителем, Степа твердо решил сегодня же поговорить с Таней.
Дома Степа застал сестру вместе с Нюшкой. Они сидели у кровати заболевшей бабушки.
- Ну как, выиграл? - вполголоса спросила Нюшка, встретившись со Степой глазами.
- Наша взяла! Плакал теперь его футбол, - ответил Степа.
- Чего вы там шушукаетесь? - прислушавшись, сказала бабушка и слабым голосом попросила внука посидеть с ней и рассказать, что делается на белом свете.
Присев у кровати, Степа сообщил, что Матвей Петрович вернулся из города и будет у них учителем.
- Мотя приехал, Рукавишников? - обрадовалась Евдокия Захаровна. - Это хорошо! Справедливый человек, в обиду ребят не даст...
- Не даст, - уверенно согласился Степа. - Он уже списки ребят составляет и говорит, что все должны ходить в школу... Да, бабушка, Тане тоже надо учиться. Зачем ей от других отставать? И Нюшке надо...
Девочки переглянулись.
- Так-то оно так... - Бабушка вздохнула- и покосилась на внучку. - Мы уж с ней говорили об этом. И не один раз...
- Ну и что? - насторожился Степа.
Наступило молчание. Бабушка лежала, полузакрыв глаза. Таня растерянно теребила рукав кофточки.
Степа кинул на сестренку подозрительный взгляд и строго спросил:
- Может, ты учиться не хочешь?
Таня вскинула на Степу недоумевающие глаза.
- Что же ты молчишь?
Таня опустила голову и отвернулась. Плечи ее задрожали. Вдруг она вскочила, распахнула дверь, выбежала в сени и принесла оттуда матерчатую сумку.
- Вот... смотри, - глотая слезы, забормотала она и принялась вытаскивать из сумки учебники и тетради. - Учусь я, все время учусь! И книжки читаю, и задачки делаю. А ты говоришь...
- Уж чего-чего, а лентяйкой внучку не назовешь, - поддержала бабушка. - Они с Нюшкой до ученья вот какие охотницы...
Из сумки выпал старенький, щербатый пенал, открылась крышка, и по полу покатились карандаши, ручки, рассыпались перья.
Степа бросился собирать.
- Ну, будет тебе, будет, - сконфуженно бормотал он. - Я же не знал... сгоряча бухнул.
Сложив в пенал карандаши, ручки и перья, Степа подошел к сестренке, взял ее за руку и подвел к столу:
- Тогда знаешь что... Раз такое дело, садись и пиши.
- Чего писать? - не поняла Таня.
- Заявление в школу. В шестой класс... И ты, Нюшка, пиши.
Таня покачала головой:
- Не-ет... Дядя меня все равно не пустит.
- Как это - не пустит? - удивился Степа. - Я учусь, Филька учится. А ты что же, хуже других?
- Толковала я с Ильей, - сказала бабушка. - А он знай свое твердит: и так полным-полно грамотеев в доме.
Степа нахмурился.
- И мне в школу не ходить, - с грустью сказала Нюшка. - Ни обувки на зиму нет, ни одёжки...
- А тебе стипендия будет! Вот увидишь! Всем беднякам и батракам полагается. По закону, - принялся уверять Степа, подталкивая девочек к столу. - Садитесь и пишите! Кому говорю? А с дядей я сам потолкую.
- Потолкуй, внучек, потолкуй, - вздохнула бабушка. - Не давай сестрицу в обиду.
Таня посмотрела на Степу. Он стоял решительный, строгий и показался ей большим и сильным.
Девочка вырвала из тетради два чистых листа бумаги - себе и Нюшке - и села писать заявление.
К вечеру из города вернулся Илья Ефимович.
Он был оживлен и весел. На базаре хорошо торговалось, и, кроме того, удалось завести знакомство в сапожной мастерской - там согласились взять Степу в ученики.
Илья Ефимович раздал всем домашним подарки: дочерям платки и полушалки, жене - отрез на платье, Тане - туфли с галошами, Фильке и Степе - новенькие ранцы, обтянутые золотистой в черных разводьях тюленьей шкурой.
Ворон, правда, считал, что племяннику ранец теперь ни к чему, но на базаре продавали их по дешевке, и он решил, что не разорится, если купит два ранца.
Филька деловито обшарил оба ранца, потянул желтые хрустящие ремни, проверил, хорошо ли действуют блестящие замочки, и благодушно предложил Степе поделить ранцы по-братски - кинуть жребий.
- Выбирай без жребия. Мне все едино, - отмахнулся Степа и покосился на Таню.