- Ах, не говорите так громко, мессир, общественное мнение настроено весьма неблагосклонно к маршалу.
- Плевать! Я все равно поеду к королю.
- Куда же, мессир?
- Как это куда? В Париж, разумеется!
- Но короля там нет.
- Что за шутки! Неужто короля нет в его Луврском дворце, вход в который охраняет его недремлющая стража? Так где же он?
- На берегах Луары.
- Ну вот, стоило трудиться и освобождать столичный город Париж от годдэмов, чтобы король туда потом ни ногой!
- Мессир, я никогда не позволю себе критиковать нашего короля Карла, седьмого по счету, носящего это имя.
- Ну а я себе позволю! Я ведь герцог и имею полное право быть казненным на виселице о восьми столбах. И я прямой потомок Меровингов, а это значит, что Капеты мне в подметки не годятся. Что он себе воображает, этот Капетишка! - без нас да пастушки Жанны (не будем забывать о пастушке!), без нас, повторяю, здесь до сих пор хозяйничали бы англичане. А посему я лично нахожу весьма предосудительным тот факт, что король не находится в своем столичном городе Париже, когда я пожаловал к нему сюда собственной персоной.
- Мессир, не вы один так думаете.
- Вы меня удивляете. Обычно я один думаю то, что я думаю.
- Да, но в вопросе о короле Франции вы найдете себе единомышленников.
- Надеюсь, что так! Любой высокородный сеньор испытал бы то же самое при подобном нанесенном ему афронте.
- И возжаждал бы мести, не так ли?
- Верно, черт подери, но с местью дело несколько затрудняется. Попробуйте-ка отомстить, когда у короля большая регулярная армия, плюс вольные лучники, плюс целохранители, плюс эта чертова артиллерия братцев Бюро!
- Кстати, о братьях Бюро: не кажется ли вам, что наш король слишком уж приближает к себе всяких худородных людишек вроде таких Бюро, или Жака Кёра, или Этьена Шевалье…
- Ей-богу! - воскликнул герцог д’Ож, - вы говорите как по писаному, словно книг начитались.
- По-моему, я читал это в книгах, - ответил Сидролен. - Бродячие братья-монахи водились еще в средние века.
- А сестры-монахини - те бродят и клянчат на каждом шагу, - сказал прохожий, - уж не знаю, средние ли это века или еще какие.
- Ну, все мы вышли из средних веков, - откликнулся Сидролен. - По крайней мере мне так кажется…
- Этот самый мотосвященник, - сказал прохожий, - по-моему, всего-навсего жулик.
- Меня он ни разу не обжулил, - ответил Сидролен, - потому что я ему ни разу не подал.
- Но вы могли бы подумать о других, - сказал прохожий, - о тех, кого он, вполне вероятно, обжулил.
- Я никому зла не желаю, - сказал Сидролен.
- Это вы так утверждаете.
Сидролен глядит на прохожего, чье лицо ровным счетом ничего не выражает, и в этот момент их окликают.
- Это к вам обращаются, месье, - говорит прохожий Сидролену.
- Здравствуйте, мадемуазель, - говорит Сидролен.
- Это к вам обращаются, месье, - говорит девица прохожему.
- Если я правильно понял, мадемуазель, - говорит прохожий, - вы путешествуете автостопами.
- О да, я есть туристка и канадка, и я…
Прохожий щелкает пальцами, и к тротуару подкатывает огромный шикарный уаттомобиль, - для таких больших уаттомобилей всегда находится место у тротуара; из него выходит шофер в ливрее, он распахивает дверцу, девица садится в машину, а прохожий говорит Сидролену:
- Видали, как эта малышка с ходу учуяла большой уаттомобиль?
Он тоже садится в машину, и все это вмиг исчезает. Сидролен обращается к Сидролену:
- Сколько же здесь прохожих? Факт есть факт: либо их гораздо больше, чем хотелось бы, либо это один и тот же прохожий, который размножается почкованием. Что же до мотосвященника - это уж точно тот же самый… насколько можно судить; но вот канадки… нет, нет, эти, несомненно, разные, ведь среди них встречаются и язычницы, и многоязычницы. А может, нам еще предстоит увидеть и других - лиловых или серо-буро-малиновых и говорящих на черт знает какой тарабарщине. Эта, последняя, была подозрительно черновата, а, впрочем, может, они все и одинаковы. Как прохожие. Вот этот уж точно не настоящий прохожий, на нем форма. Что вам угодно, месье?
- Не могли бы вы мне указать, где тут стоит на якоре мамзель Ламелия Сидролен?
- Да вот здесь прямо и стоит, - отвечает Сидролен.
- А вы имеете какое-нибудь отношение к этой юной особе? - подозрительно спрашивает прохожий.
- Еще бы нет! - отвечает Сидролен. - Я ей отец.
- Вот здорово! - восклицает тот с самой искренней радостью. - А я как раз пришел просить ее руки.
- Ну, вы везучий, как я погляжу: с ходу попали на нужного человека.
- Так да или нет? Я, знаете ли, не очень-то к этому стремлюсь, но подумал-подумал и решил: а почему бы и нет, в конце концов; ну а потом еще она мне намекнула, что у нее уже животик с секретом, как говаривал мой дед, а он был тоже большой ходок по этой части, - судите сами: у меня не менее семидесяти двух побочных кузенов или детей данных кузенов, но поскольку я - человек чести (хотя, заметьте, в нашем деле ничего не стоит наделать детей на каждой остановке по всему маршруту; один мой коллега ухитрился даже обилетить пассажирку младенчиком между улицей Пти-Жан и Оперой), то я хочу сказать, что этот вопрос мне знаком, и не было бы ничего удивительного, если бы я, как говорится, проехал мимо, но я решил иначе и сделал остановку, так что призываю вас воспользоваться случаем. Ну и к тому же я не прочь пожить на барже.
- Вот на это не рассчитывайте, - говорит Сидролен.
- Да у вас на борту вроде бы не тесно.
- Мои дочери, - заявляет Сидролен, - выходя замуж, покидают баржу. Такова наша семейная традиция.
- Неужели вы нас вышвырнете в какую-нибудь паршивую многоэтажку?
- Ну, дорогой мой, это уж ваши проблемы, - отвечает Сидролен. - Замечу вам, что кроме многоэтажек есть еще домики в предместье, комнаты для прислуги (шестой этаж без лифта), автоприцеп на приколе и масса всякого другого жилья.
- А все же у вас на барже места предостаточно.
- Вы на ком собрались жениться? - спрашивает Сидролен, - на Ламелии или на барже?
- Баржу-то я еще не видел.
- Должен вам сказать, - заявляет Сидролен, - что эта баржа - всем баржам баржа, красивей не сыщешь. Желаете взглянуть?
- Боюсь, что расстроюсь: как подумаю, что мне не суждено здесь жить.
- Ну-ну, не горюйте, - утешает его Сидролен, - зато вы всегда сможете зайти сюда опрокинуть стаканчик укропной настойки. Кстати, приглашаю на стаканчик.
Сидролен указывает дорогу, они спускаются по склону, вступают на мостки, и гортранспортист едва не срывается с них в речную тину.
- Сразу видно, что вы никогда не служили на речных трамваях, - любезно говорит ему Сидролен.
Потом он кричит:
- Твой ухажер явился!
Слова эти предназначаются Ламелии; появление следует незамедлительно.
- Кто этот господин? - спрашивает Ламелия у Сидролена.
- Да вроде бы твой суженый.
- Первый раз вижу, - заявляет Ламелия. - Но если он хочет выпить стаканчик укропной настойки, могу ему предложить.
- Уже предложено! Давай неси ее сюда.
Ламелия удаляется, дабы провести в жизнь сей проект.
- Ну, дорогой, - говорит Сидролен гортранспортисту, - как вы находите мою баржу?
- Очень миленькая, - рассеянно отвечает тот. - А что, ее правда зовут Ламелия?
- Нет, ее зовут "Ковчег".
- Вашу дочь зовут "Ковчег"?
- Мою дочь зовут Ламелия.
- Вы уверены?
- Да вы что, не узнаете ее?
Гортранспортист демонстративно громко чешет в затылке.
- Да прямо не знаю… не знаю… ей-богу, не знаю. Нет, скажите, ее и вправду зовут Ламелия?
- Факт!
- Сомневаюсь, чтобы другая Ламелия - моя, то есть - жила на другой барже в этом же месте.
- Почему бы и нет?!
- Хм… но… по теории вероятности…
- Эта ваша теория - только предлог для гаданий и парадоксов. Может, всех девушек на всех баржах у всех причалов зовут только Ламелиями.
Гортранспортист принимает скептический вид.
- Я имею в виду только те баржи, что стоят на приколе, - уточняет Сидролен.
Гортранспортист принимает почти убежденный вид. Но он бы ошибся, поверив в это окончательно, ибо Ламелия, принесшая укропную настойку, обращается к нему так:
- Ну что, лапочка, здорово я тебя напугала?
- Конечно, это она! - ликующе восклицает лапочка.
- Ты уже поговорил с папой?
- Да, - говорит лапочка.
- Он согласен?
- Спроси сама.
- Папа, ты хочешь, чтобы я вышла замуж за гортранспортиста?
- Да, - говорит Сидролен и не без грусти добавляет: - Ну вот, как говорится, и с рук долой.
Они чокаются. Беседуют. Обсуждают проблему будущего жилья, поскольку вопрос о поселении на барже не стои#т; впрочем, гортранспортиста эта перспектива не так уж и манит, - известное дело, на реке сыро, того и гляди, ревматизм подцепишь, а он, гортранспортист, боится ревматизма пуще смерти. А потом, малыш - поскольку вопрос стоит о малыше - рискует свалиться в эту зловонную сточную жижу, окружижающую баржу, так что лучше уж подыскать домик в предместье, но вот только спрашивается, на какие шиши. Сидролен также спрашивает себя, на какие шиши.
Гортранспортист не осмеливается спросить это у Сидролена.
Н-да, с домиком в предместье, как видно, придется обождать.
Но спросить-то все-таки можно.