Когда посол граф Толстой покидал Фонтенбло, из разных точек в окрестностях выезжало несколько фиакров и всадников. Сменяя друг друга, им приходилось следовать по пятам - filer до порога дома, куда он направлялся, и ждать весь jour de grand service, невзирая на погоду, пока посол не покинет официальное учреждение или знакомых. Fileur стал часто встречающимся стаффажем в городском ландшафте. На Бенкендорфа производили впечатление их настойчивость и аккуратность. Тайная полиция проникала в далекие антинаполеоновские закоулки, не арестовывая террористов, но держа под контролем и неразоружившихся якобинцев, и несгибаемых роялистов, и друзей английского Scotland Yard. Она наверняка имела осведомителей в уголовном мире и пользовалась услугами его представителей - от voleurs au fric-frac и boucarniers до жалких tiraillons и charrieurs.
Однажды Бенкендорф возвращался после свидания с мадемуазель Жорж, отужинав после очередного ее триумфа в Comédie Française. Не успел он распахнуть дверцу и сойти на тротуар, как две пары крепких рук буквально вынесли его наружу из фиакра.
- Сударь, - услышал он вежливый до приторности голосок, - пожалуйте ваш бумажник. И не подымайте шума, если хотите дышать.
Бенкендорф почувствовал холодок стали у шеи. Пришлось распроститься с бумажником. Но грабители откуда-то знали и о портфеле, который остался на сиденье. Портфель с документами, впрочем совершенно личного свойства, очутился у них мгновенно.
- Лимон, хорошо пошарь внутри, - приказал первый грабитель третьему члену шайки. - Может, еще что-нибудь там болтается?
И это случилось в центре Парижа, несмотря на круглосуточное faire une planque сотен полицейских и заверения префекта Паскье, которому Наполеон доверял полностью.
Утром Бенкендорф посетил Palais de Justice и сделал соответствующее заявление. Через неделю в посольство приехал молодой полицейский чиновник господин Англе и вручил Бенкендорфу опустошенный бумажник и портфель. Кроме двух тысяч франков, исчезла записка императрицы Марии Федоровны с наставлениями вести себя более сдержанно с дамами и не влезать в долги. Слухи об отношениях с мадемуазель Жорж докатились до Петербурга. Пропажа записки насторожила Бенкендорфа, но что он мог предпринять, когда второй грабитель, чуть уколов его ножом, произнес:
- Эй, малый! Шелохнешься - и я попорчу твой славный мундирчик виноградным вареньем…
Граф Толстой человек военный и потому достаточно бесхитростный. По дороге его больше волновали цветы на окнах и лоджиях, клумбы и витрины магазинов садовых инструментов, чем слежка Савари. Дома, в России, он увлеченно занимался разведением роз. Что за прелесть розы благоухали в подмосковной! Нюхать слетались любители издалека, в том числе и знатные путешествующие иноземцы.
Александр фон Бенкендорф, которого посол взял в Париж в прежнем качестве адъютанта, не раз предупреждал патрона, что любой визит к Талейрану или к мадам Дюшенуа, не говоря уже о суаре в Мальмезоне у императрицы Жозефины или ужин у австрийского посла князя Меттерниха, становится моментально известен императору. Да что визит! Громко сказанное слово, где бы его ни произнес сгоряча посол, будто по телеграфу, достигает чутких ушей Савари. И русский язык шпионам не помеха. Те, кто наблюдал за посольством, русский знали. Само приглашение Толстого поселиться в Фонтенбло подтверждает, что император стремился к повседневному контролю за действиями посла. Его страшно - до неприличия! - занимало, что творится в русском доме. Русские не простачки! Их национальный герой Иванушка-дурачок - кукла, вводящая в заблуждение наивных европейцев. Да, они не простачки! Чего господин Англе сразу не понял.
- Барон, - вкрадчиво сказал он, - префектура и мой шеф господин Паскье приносит вам свои извинения. У нас еще, к сожалению, орудует такая разновидность негодяев - мы их называем крутые: scionneurs. Подонки! Они разбойничают на улицах. В отличие от фурлинеров или тех, кто любит voler a la fourchette, крутые - эти не менее достойные солдаты армии Луны - не гнушаются и черной работой, то есть убийством. Хорошо, что вы, сударь, сдержались и не оказали им сопротивления. Иначе они сыграли бы с вами в игру "двадцать два". Храбрость воина бессильна перед коварством преступника.
Французы есть французы даже тогда, когда они лицемерят. Как сказано! Храбрость воина бессильна перед коварством преступника.
Бенкендорф с подозрением отнесся ко всему, что услышал от господина Англе. Кроме того, его шокировали словечки из воровского жаргона. Ведь полицейский - своего рода аристократ и защитник отечества.
Вместе с Толстым в качестве советника прибыл и Карл Нессельроде, сослуживец Бенкендорфа по павловской кордегардии. Покойный император взял пятнадцатилетнего Карла флигель-адъютантом по флоту. Летом 1799 года он внезапно получил чин полковника, далеко и надолго обогнав Бенкендорфа. Что значит принадлежать к банкирскому дому Гонтаров! Однако служба в конной гвардии тяготила Нессельроде, и он попросился в дипломаты. Карл кое в чем разбирался, хотя не работал, как Бенкендорф, с генералом Спренгпортеном и не имел сведений о приемах разведки. Он вполне разделял бенкендорфовские призывы к осмотрительности. Однако положение по-настоящему изменилось с приездом флигель-адъютанта государя Александра Чернышева, который занял должность военного атташе.
Военный атташе
Чернышев с первых же дней взялся за организацию контршпионажа и через два месяца преуспел в этом, создав отличную сеть русских агентов. Именно Чернышев первым обнаружил, что после Тильзита Бонапарт, не теряя ни дня, начал готовиться к полномасштабной войне с императором Александром, целью которой была оккупация России, быть может, и до Урала, и превращение ее в страну-сателлит - источник сырьевых ресурсов для французских промышленников. Наряду с модными лавками в Петербурге и Москве создавались предприятия, открывались финансовые конторы и экспортно-импортные фирмы, обменивающие предметы роскоши на лес и железо.
Чернышев регулярно доносил в Петербург о военных приготовлениях корсиканца. Многие фабриканты получали миллионные заказы на производство пороха, амуниции и оружия. Артиллерийские заводы спешно пополняли арсеналы. С дальних концов Европы свозили мастеров по пушечному литью. Император Наполеон приказал инженерам разработать более удобные типы лафетов и зарядных ящиков. Над полигонами стелился удушливый дым. Коровы, овцы и козы разбегались в разные стороны и прятались в лесах. Крестьяне роптали. Канониры в два-три раза превышали учебную норму на стрельбищах. Успешно выдержала испытание новинка - оптические телеграфы. Наконец императорские интенданты вплотную занялись ремонтом. Армии нужны десятки тысяч лошадей, как привилегированных - кавалерийских, так и рабочих - для повозок и артиллерии. Приходилось настойчиво и угрожающе объяснять вестфальским, саксонским и польским союзникам, которые пытались увильнуть от непомерных расходов, что большая война готовится исподволь - не год, и не два, и не три, а четыре и дольше. Сколько труда потребует переброска провианта и боеприпасов на гигантские расстояния! Если надежда Наполеона на разгром русской армии в первые же недели после форсирования Немана осуществится, то к транспортировке французская администрация привлечет русских крестьян и служивый люд. Но если война затянется чуть дольше, чем он наметил, и придется с боем брать Смоленск, Москву и Петербург, тогда магазины и склады, которые построят вскоре по берегам Вислы, сыграют предназначенную им роль. Он накопит на целый год - более русская кампания не продлится.