- Спасибо вам! Большое спасибо!
- За что? - удивилась Анна Дмитриевна. - Какая тут может быть благодарность? Мы с Мишей тоже молодыми были, и нас так же принимали старшие.
Утром встали рано. Анна Дмитриевна вместе с женой лейтенанта хлопотали на кухне, и запах кофе разносился по всей квартире. Максимов сидел на диване, наблюдая за Таней, скользившей по паркету. Заметив, что лейтенант рассматривает картину на стене, Максимов встал, подошел к нему и стал объяснять:
- Знаменитый бой Магомета Гаджиева. Может, слыхали, он всплыл в надводное положение и в упор расстреливал фашистский транспорт. Необыкновенная дерзость, одна из классических операций, которой всегда будут гордиться северяне.
- Слышал, - загадочно улыбаясь, сказал лейтенант. - Там командовал артиллерией Зармаир Арванов. Со второго или третьего залпа было прямое попадание. Транспорт повернул к берегу, хотел выброситься на мель. Тут-то ему и дали прикурить. Зажгли и отправили на дно, как топор…
- Откуда вы знаете такие подробности? - удивился Максимов.
- В училище, в научном кружке, я доклад о североморских подводниках делал.
- Ах вот что… Историей интересуетесь?
- Еще со школьной скамьи.
Действительно, доклады Геннадия Кормушенко об Отечественной войне 1812 года были не просто изложением общеизвестных фактов, а своего рода маленькими исследованиями. Учителя сулили ему успех на стезе историка. Возможно, так бы оно и случилось, если бы отец не поспешил "определить" Геннадия в военно-морское училище, а слово отца было в семье законом. Вот и зашагал Геннадий по другой дороге. И вовсе не жалеет об этом. Училище привило ему вкус к морю, походам, строгой размеренной жизни, к технике, которой он прежде вроде и вовсе не интересовался, если не считать занятия фотографией.
- Интересно… Ну, а история флота - это же непочатый край работы для пытливого исследователя. - Максимов подошел к шкафу, достал книгу в твердом переплете - записки бывшего командира американской атомной подводной лодки "Скейт" Колверта "Подо льдом к полюсу" - и показал Геннадию. - Вы читали?
- Как же, еще в училище.
- Очень хорошо. - Максимов раскурил трубку и не торопясь перелистывал страницы, испещренные пометками на полях. - Книга в общем стоящая, но вам не бросилась в глаза явная тенденциозность? Освещая историю завоевания полюса, он вскользь упомянул папанинскую экспедицию и открытие нашими учеными подводного хребта в Северном Ледовитом океане. А где многие экспедиции русских ученых? Где походы наших лодок? Ведь первое плавание подо льдами совершил мой однокашник Виктор Николаевич Котельников. Погиб в войну. Именно он, а никто другой, на подлодке "Д-3" 13 февраля 1938 года, впервые в истории подводного плавания, прошел подо льдами небольшой участок на высокой широте… Потом Коняев в финскую войну на Балтике форсировал подо льдом пролив Седра-Кваркен…
Максимов глубоко затянулся и, взглянув на Геннадия, заметил блеск в его глазах.
- Впрочем, Колверту, может, это все и ни к чему, а мы с вами должны знать. Я жду, кто из офицеров изъявит желание пойти в архивы, изучить документы и написать истинную правду. У вас есть такое желание?
Геннадий, краснея, пожал плечами.
- Не знаю, слишком ответственное дело.
- Ответственное, а стоящее. Подумайте. Со временем, может, станете этаким подводным Нестором-летописцем. А что вы думаете, подводный флот должен иметь своих историков…
Донесся голос Анны Дмитриевны:
- Товарищи, прошу к столу.
Таня первой ринулась на кухню, за ней мужчины.
- Я хочу к дяде! - кричала Таня, глядя на Максимова умоляюще.
Он с удовольствием посадил девчушку на колени.
- Ты будешь мешать дяде. Иди ко мне, - сказала мать и усадила ее рядом.
Геннадий почувствовал себя свободно, словно очутился в давно знакомом доме, и начал рассказывать о своей семье. Вскользь упомянул, что отец тоже служил на Северном флоте, сейчас в отставке, скучает, тяготится, никак не может найти себе подходящего занятия…
- А кто ваш отец? - заинтересовался Максимов.
- Может, слышали, Кормушенко Даниил Александрович?
- Как же, не только слышал. Имел удовольствие лично знать.
Максимов горько улыбнулся и, аккуратно положив ветчину на тоненький ломтик хлеба, стал старательно намазывать ее горчицей.
- Ветчину бы лучше с хреном, Анна Дмитриевна.
- Ты прав, Миша. К завтрашнему дню будет хрен.
Лейтенант, ничего не заметив, продолжал:
- Мои родители всю жизнь были москвичами, а на старости лет вздумали перекочевать в Ленинград. По-моему, зряшная затея. Все-таки московский климат не сравнишь с ленинградским…
- Что же их туда потянуло? - спросил Максимов.
- Отец говорит - без флота для меня не жизнь. В Питере хоть в праздник выйдешь на Неву, корабли увидишь, и то душа радуется…
Максимов посмотрел удивленно:
- Странно, почему он воспылал такой любовью к кораблям. По-моему, ваш отец всегда видел корабли только с берега.
- Нет, товарищ адмирал, в молодости он, кажется, морячил по-настоящему. Потом один из немногих окончил академию.
- И это знаю. Во время войны он сидел в штабе флота и сводки составлял, сколько чего потопили.
- Ах вот как?! - удивился лейтенант и неловко заерзал на стуле. Ему показалось, будто он что-то сказал или сделал не так и обидел контр-адмирала. Незаметно отодвинув тарелку, лейтенант посмотрел на часы. Максимов перехватил его взгляд:
- Да, пора двигаться!
Он встал, прошел в столовую, закурил трубку и предложил лейтенанту одеваться.
- Идемте в штаб, я вас представлю. Ваши пока останутся здесь. Я думаю, к вечеру все устроится.
2
Прибыв на плавбазу, Максимов с возмущением рассказал начальнику штаба вчерашнюю историю:
- Тащится лейтенант с женой, ребенком, вещами. Добрался до базы - и ночуй на морозе. Никому дела нет…
- Надо пропесочить кое-кого… - заметил капитан второго ранга Южанин, блестя стеклами очков.
- Вот именно… Подготовьте, Семен Ильич, письменное приказание штабу: встречать всех офицеров, приезжающих для прохождения службы, и на этот случай иметь хотя бы одну резервную квартиру…
Южанин записал указание. Максимов смотрел выжидательно.
- Что еще?
- А еще, товарищ адмирал, есть мысль провести научно-техническую конференцию. Насчет кибернетических устройств. К нам имеет прямое отношение…
Максимов заинтересовался:
- Как же вы это мыслите?
- Пригласим докладчика из штаба флота. Послушаем, а после откроем дискуссию о роли кибернетики в военном деле…
- Согласен. Только почему нужно приглашать кого-то со стороны, если у нас полным-полно отличных специалистов?!
- Ну как же, товарищ адмирал, все-таки из штаба флота, авторитетнее…
Максимов горько усмехнулся:
- Эх, Семен Ильич, Семен Ильич… Обидно слышать… Нет у нас веры своим людям, привыкли к варягам. Вот что. Никаких приглашений, все должно делаться своими силами.
- Есть! Попробую с нашими поговорить…
Максимов посмотрел в его большие навыкате глаза:
- Что у вас еще?
Южанин протянул папку с бумагами. Максимов читал, подписывал, а из головы не выходила мысль: как же быть с этим лейтенантом? Оставить у себя или позвонить в штаб флота, пусть дадут другое назначение? И сразу вспомнился человек с бритой головой, покачивающейся на плечах, точно глобус на подставке. Инспектор боевой подготовки штаба флота Кормушенко был сухой и желчно-недоброжелательный. К Максимову он относился с особой подозрительностью: "Раз побывал за границей, уже хвостик тащится. А может быть, на этом хвостике что-нибудь наросло…" И все начинания, связанные с пропагандой испанского опыта, он поднимал на смех, стараясь представить Максимова выскочкой и карьеристом. "Ишь стратег нашелся! Что Испания! Эпизодик! А у нашего флота два с лишним века в битвах и сражениях. Боевой устав с умом люди писали. Там все взвешено, учтено…"
Как известно, в войну Максимов командовал тральщиками - маленькими кораблями-работягами, которые под кинжальным огнем пулеметов и орудий, бивших прямой наводкой, высаживали десанты в тыл противника или, сопровождая конвои союзников, сутками, в шторм и непогоду, утюжили море, охотились за минами, сами рискуя при каждом обороте винта взлететь на воздух…
Уходя в поход, Максимов никогда не знал, вернется ли обратно. А Кормушенко в море не уходил. Война не внесла существенных изменений в его налаженную жизнь. Он по-прежнему служил на берегу. Сидел в кабинете, спал в теплой постели, по вечерам ходил в Дом флота смотреть новые американские фильмы, и, если изредка в Полярном раздавался сигнал воздушной тревоги, он запирал в стол бумаги, хватал шинель, противогаз и спешил в убежище.
Сейчас Максимов поднял на Южанина глаза и спросил:
- Видели, со мной прибыл лейтенант Кормушенко, младший штурман. Он нам нужен?
- Нужен - не то слово, товарищ адмирал. Просто необходим! На двести девятой давно ждут командира группы!
- Ну что ж… Назначайте туда, - безразличным тоном произнес Максимов.
Начинался новый день с обычных дел: график зачетных стрельб, заявки на корабли-мишени, по которым будет наноситься удар, ремонт кораблей, строительство плавательного бассейна и многое, многое другое…
В иллюминаторы пробивался рассвет. В такое время Максимов обычно сходил с плавбазы и отправлялся на пирс. В черной кожаной куртке с меховым воротником и пилотке, он ничем не отличался от остальных подводников. Поминутно отвечал на приветствия, а завидев невысокого худощавого офицера с золотым венчиком капитана первого ранга на козырьке фуражки, остановился и уважительно протянул руку: