Тимур Максютов - Офицерская баллада стр 36.

* * *

Ольга сидела у Марата на коленях, притихшая. Царапала ноготком звездочку на его погоне, думала о чем-то своем.

– Ты сегодня грустная, маленькая. Плохое настроение?

Она слегка отстранилась, поглядела ему в глаза. Вздохнула:

– Ты ведь там был? Видел девочку? Весь гарнизон только об этом и говорит.

Тагиров ответил не сразу:

– Да. Видел. Я не хочу обсуждать это.

– Это ужасно, – Ольга порывисто вскочила с его колен, встала к окну. – Я сегодня почти не спала, думала об этом. Не хотела тебе рассказывать… У меня был ребенок, сын. Очень давно. И я его потеряла.

Ольга Андреевна плакала беззвучно, и от этого было страшно. Не прикрывала лица, не хлюпала в платочек. Стояла, отвернувшись к окну, закаменев, а слезы катились.

Марат подошел сзади, обнял за плечи. Шептал какую-то ерунду. Что младенец не мучился, просто замерз и заснул. И если ее не хотели родители – может, это единственный правильный выход для девочки. Лучше так, чем расти в мире, где тебя никто не ждал и не любит.

Ольга успокаивалась. Уткнулась в грудь Марата. Тихо сказала:

– Спасибо тебе, родной. С тобой так… надежно. Не хочется думать о плохом.

– Вот и не будем, – нарочито бодро сказал лейтенант, – я с Димкой Быкадоровым договорился. Он семью повезет в Улан-Батор, ключи обещал от квартиры. А то надоело уже в военно-полевых условиях.

Ольга обрадовалась:

– А когда он уедет?

– Через две недели.

– Это невозможно долго, – Ольга подмигнула, – у меня есть предложение получше.

Тагиров осторожно сказал:

– Я знаю, что Николай Александрович уехал в командировку на два дня. Но к вам домой я не пойду. Ни за что. Пойми меня, маленькая.

– А вот и не угадал! – Ольга рассмеялась. Будто и не плакала пять минут назад.

Подошла к своему столу, достала деревянную колобашку с болтающимся на металлическом кольце двумя ключами. Показала Марату:

– Что это, по-твоему?

– Похоже на ключи от номера в гостинице, – Тагиров пожал плечами. – Солнышко, ты же не предложишь нам идти в гостиницу? Где дежурная на каждом этаже. С тем же успехом можно кровать посреди гарнизона поставить – все будут знать через пять минут.

– Ах, это заманчиво – посреди гарнизона, – женщина игриво улыбнулась. – Не бойтесь, лейтенант, вашей тайне ничто не угрожает. Это – ключи от генеральского люкса, а там, как известно, отдельный вход. И дежурная уходит домой в шесть вечера, а приходит в девять утра. Свидетелей нашего грехопадения не будет.

– Подожди, – не понял Марат, – ты выпросила ключи у Галины, что ли? А она никому не расскажет?

– Не расскажет. Потому что не знает, что ключи у меня. Она сумку в моем кабинете забыла, – Ольга вздохнула. – Она вообще в последнее время в прострации. После того, как Вязьмин умер. Окончательно за собой следить бросила. Правда, почти не плачет. Куда-то в степь ходит, чуть ли не каждый день. Странная совсем стала.

Тагиров сказал:

– Ты хулиганка. Если нас поймают в генеральском люксе – скандал станет украшением исторических хроник гарнизона, и легенду о нем будут передавать из поколения в поколение.

– Ага, – радостно кивнула Ольга, – только не поймают. Ты же – ловкий пират, а я – твоя испорченная подружка. Грабить дамские сумочки уже научилась – лиха беда начало!

Свет не включали. Хихикая, поднимались по скрипящей лестнице, держась за руки, как дети в комнате страха. В кромешной темноте двигались на ощупь, замирали от каждого постороннего звука. На втором этаже дело пошло веселее: уличный фонарь помогал любовникам, заботливо расстилая дорожки желтого света. Дверь люкса Марат открыл без труда.

Марат рассмеялся:

– И чего шепчем? Никто же не услышит.

– Потому что страшно, – пояснила Ольга, – мы тут, как Герда и Кай во дворце Снежной Королевы. Или где похуже. В замке у злого тролля, который нас совсем не ждал. Поймает – и сожрет.

– Нет, тролль-то гостеприимный. Видишь, даже цветы для нас поставил.

– Где цветы? – удивилась Ольга. Подошла к вазе с букетом, потрогала. Разочарованно протянула: – Ну-у-у, они пластмассовые.

– Ишь ты, принцесса! Капризничает еще. Может, ты и от "чамбура" откажешься? – поинтересовался Марат, вытаскивая из кармана шинели бутылку с самогоном.

– Буду! – решительно заявила принцесса. – Грехопадение – так по полной программе!

Глотнула, зажмурилась. Долго не могла отдышаться.

– Ну и гадость! – сказала, наконец. – Рыцарь называется! Такое пойло с собой таскает.

– Так это специальное, рыцарское пойло, – объяснил Марат, – такого выпьешь, охренеешь и пойдешь месить, кого ни попадя: хоть роту мельниц, хоть эскадрилью драконов.

– Ладно. Я пойду в ванную, а ты тут не скучай.

Сбросила одежду на стул, прошлепала босиком. Прикрыла за собой дверь, щелкнула выключателем. Радостно сообщила:

– Ой, а тут халатики такие симпатичные!

– Ждут кого-то, – прокомментировал Марат. – Неделю назад тут ни цветов, ни халатов не было. Может, для самого Гуррагчи и приготовлен номер.

Долго шумела вода. Тагиров мучился, хотел закурить, но боялся оставлять лишние следы. Решился, пошел в коридор, торопливо высмолил сигарету у кованой плевательницы. Вернулся как раз вовремя: Ольга вышла из ванной в белом халатике.

– Как я вам в этом наряде, рыцарь? – покрутилась, халатик распахнулся.

– Ах, хороша! Надеюсь, без халата будет не хуже?

– Наглец! – Ольга рассмеялась, ускользнула от объятий. – Еще сомневается!

Подошла к огромной генеральской кровати. Восхитилась:

– Вот это поле для деятельности! Вас ждут великие дела, лейтенант.

– Я быстро. – Марат проскочил в ванную, наполненную влажным туманом, – Ольга воду не экономила. Туман лег непроглядной кисеей на огромное зеркало и пропитался знакомым ароматом духов.

Когда, обмотанный полотенцем, вернулся в спальню, удивился: лежавшая поперек кровати голая Ольга, свесив голову у прикроватной тумбочки, шарила руками по полу.

– Что случилось, маленькая?

– Сережку уронила. Изумрудную. Помоги найти.

– Ты и без сережек хороша, – отмахнулся Марат. – Потом найдем.

– Ну помоги, – упрямо сказала Ольга, – любимая сережка. Сердце теперь не на месте.

Тагиров, ворча про себя, опустился на колени. Пощупал пальцами. Нет, так не отыскать. Сказал:

– Придется настольную лампу включать. Надеюсь, с улицы не увидят и тревогу не поднимут.

Щелкнул выключателем, заглянул под генеральское ложе. И замер.

Под кроватью была подвешена конструкция: брикеты пластита, перемотанные изолентой. Сбоку к ним прикреплена черная коробка, помаргивающая красным огоньком.

Стараясь не выдать волнения, сипло сказал:

– Маленькая, очень осторожно и тихо поднимись с кровати. Ты лежишь на бомбе.

* * *

Ольга не впала в истерику, не запаниковала – беспрекословно выполняла все команды Марата. На цыпочках вышли в коридор, оделись. Спустились по лестнице. Тагиров, собравшись с мыслями, разъяснил:

– Сейчас идешь к себе в кабинет. Ключи кладешь в сумочку к Галине, отправляешься домой. И сидишь тихо, как мышка. Будут спрашивать – ты ничего не знаешь, никого не видела. Была дома. Все.

– А как же ты, милый? – испуганно спросила Ольга. – И про это… Про взрывчатку? Никому не скажем?

– Надо сообщить, – Тагиров старался говорить спокойно и уверенно. – Это очень серьезно, это диверсия. Я все сделаю, не волнуйся. И теракт предупредим, и про нас никто не узнает. Поняла, маленькая?

– Я все равно очень волнуюсь. За тебя.

– Не переживай, – Марат через силу улыбнулся, – нас, пиратов, поймать не так-то легко. Пошли.

Поцеловал, легонько подтолкнул к выходу. Прошмыгнули на улицу, огляделись. Вроде никого. Лейтенант закрыл наружную дверь ключом, отдал его Ольге. Прошептал одними губами: "Люблю. Беги".

Дождался, когда стройная фигурка скроется за углом. Включил фонарь над входом. Не торопясь, закурил. Теперь, наоборот, было бы хорошо, если его увидят.

Достал бутылку самогона из кармана, посмотрел на свет: еще две трети. Давясь и отдыхая между глотками, допил. Остатки вылил на себя – чем больше будет вонять, тем лучше. Подошел к пожарному щиту. Найденным обломком кирпича сбил замок, взял топор.

Вернулся к наружной двери люкса, начал грубо отжимать топором. Замок поддался на удивление быстро. Оставил дверь распахнутой, вошел. Включил свет везде, где можно. Поднялся по лестнице, громко топая сапогами. Пару раз рубанул по двери генеральского номера.

Входить было страшно. Черт его знает, от чего срабатывает эта бомба. Хотя, скорее всего, черная коробка – это радиовзрыватель. И цель неизвестных злоумышленников – явно не заурядный лейтенант.

Стараясь двигаться осторожно, пробрался внутрь. Присел, нащупал под прикроватной тумбочкой злосчастную сережку, спрятал в карман. Покосился на кровать.

Смятое покрывало будто помнило тело Ольги. Стараясь не дышать и не делать резких движений, осторожно расправил складки. Поднял с пола и отнес в ванную халатик. Внимательно огляделся. Теперь никаких следов ее пребывания в номере не было.

Поставил на пол у кровати пустую бутылку. В несколько глубоких затяжек выкурил сигарету до половины, грубо смял в хрустальной пепельнице дымящийся окурок.

Пошел вниз, к столу дежурной по люксу. Набрал номер комендатуры.

Язык уже начал заплетаться после бутылки самогона, так что голос Марата звучал вполне натурально.