Божена Немцова - Бабушка стр 12.

– Марш! - скомандовал отец. - Сведите-ка гостей к филину и заодно бросьте ему сойку, что я нынче убил. Покажите им щенят и молодых фазанов, только, чур, не кружитесь ястребятами около птицы, не то я вас! . . .

Последних слов дети уже не слышали, ибо, едва успел отец сказать "марш", вся ватага вылетела за дверь.

– Ну и спешка! - усмехнулся лесник, но видно было, что эта спешка пришлась ему по сердцу.

– Дети они и есть дети, кровь-то молодая ... - заметила бабушка.

– Если бы только мальчики не были такие озорники, - вздохнула жена лесника. - Верите ли, бабушка, у меня целый день сердце не на месте. То они по западням шарят, то по деревьям лазят, то кувыркаются, штаны рвут - просто беда! Вот за девочку благодарю бога: хороший ребенок.

- Уж как хотите, кумушка, дочь в мать, а сын в отца удается, - заявила бабушка. Хозяйка с улыбкой передала дочурку отцу, чтоб тот ее понянчил.

– Соберу кое-что закусить, сейчас ворочусь, - сказала она.

– Добрая жена, - промолвил лесник, когда хозяйка вышла из комнаты, - грех такую обидеть. Только вот вечно боится, чтоб мальчики не убились. А какой прок в парне, коли он тихоня?

– Всякая крайность вредна, куманек, нет хуже как дать волю пострелам, они и на головах, пожалуй, ходить начнут, - возразила бабушка, хотя и сама не отличалась строгостью.

Скоро вернулась хозяйка с полными руками. На дубовом столе появилась белая скатерть, фаянсовые тарелки, ножи с черенками из рогов серны, а потом земляника, яичница, сливки, хлеб, мед, масло и пиво.

Отбирая у бабушки веретено, хозяйка говорила:

– Бросьте свою пряжу, бабушка, пожалуйте к столу. Отрежьте себе хлебца, намажьте маслом . .. Масло нынче только сбито, пиво свежее. Вот яичница не очень хороша, жарила я ее утром на всякий случай, да ведь говорят, голод лучший повар. Я знаю, вы ягод не кушаете, а детишки любят их со сливками . . .

Жена лесника угощала гостью, а сама в это время резала хлеб и, намазывая маслом ломоть за ломтем, капала сверху медом.

Вдруг бабушка что-то припомнила, хлопнула себя по лбу:

– Вот старая голова беспамятная! До сей поры на ум не пришло рассказать вам, что мы разговаривали в беседке с княгиней.

– И немудрено, эти бесенята хоть кого своим криком с толку собьют, - промолвила жена лесника.

Лесник тотчас спросил, о чем говорила с ними княгиня.

– Не рассказывайте, бабушка, покуда я не вернусь, - попросила хозяйка, - я хочу прежде детей накормить, пусть хоть немножко посидят спокойно.

Между тем ребята успели побывать везде и всюду; сыновья лесника, Франек и Бертик, шли впереди и все объясняли. Когда лесничиха появилась на пороге и позвала их завтракать, друзья, выстроившись на лужайке перед домом, смотрели, как собачонка Амина прыгала через палку и приносила в зубах вещи, которые они бросали ей. Детей дважды звать не пришлось.

- Сядьте смирно под деревьями и поешьте, да смотрите не замарайтесь! - распорядилась женщина, раскладывая еду по тарелкам. Детвора мигом уселась за стол, а собаки пристроились рядом, заглядывая им в рот.

Вернувшись в горницу, хозяйка напомнила бабушке, что та обещала рассказать о встрече с княгиней, и бабушка передала слово в слово весь разговор в беседке.

Я всегда говорила, что у нее доброе сердце, - отозвалась жена лесника. - Когда б она ни заехала к нам, всегда спросит, как дети, а крошку Аннушку непременно поцелует в лоб. Кто любит детей, тот добрый человек. А слуги наговорят невесть что...

– Делай черту добро - отблагодарит тебя пеклом, - ввернула бабушка.

– Верно, верно, бабушка, эта поговорка куда как справедлива, - согласился лесник. - И я тоже скажу: лучшей госпожи нельзя было бы и пожелать, если б только не вертелись около нее врали всякие. Они-то и сбивают ее с толку. А эти людишки ни к чему не способны - живут, лишь небо коптят! . . . Как посмотришь, милая бабушка, как подумаешь - не удержишься, чтоб не сказать: о, чтоб вас!... громом разразило! Право, злость берет, когда вспомнишь, что болван, годный только на то, чтоб стоять на запятках или в покоях сиднем сидеть, получает столько же, что и я; им даже больше дорожат, чем мной, который и в дождь, и в грязь, и в метель должен таскаться по лесам, днем и ночью драть глотку с браконьерами, за всем смотреть, за все отвечать! ... Я на свою жизнь не жалуюсь, я доволен ... Но когда зайдет сюда этакий спесивец и задерет передо мной нос, я бы его, честное слово ... да что попусту говорить ... - И, схватив стакан, лесник с досады осушил его до дна.

– А знает ли княгиня обо всем, что делается? И почему никто не решится пожаловаться ей, если с ним поступают несправедливо? - спросила бабушка.

– Черт возьми, кому охота самому лезть в пекло? Я-то с ней частенько разговариваю, мог бы намекнуть на то, на другое, да всегда думаешь: молчи, Франтишек, наговоришь на свою голову. Она, конечно, не поверила бы мне, спросила бы своих приближенных, и тогда пиши пропало! Те все заодно: рука руку моет. Вот и на днях говорил я с княгиней. Гуляла она по лесу с тем чужеземным князем, который сейчас у нее гостит. Встретили они где-то Викторку и начали расспрашивать у меня, кто она такая. Княгиня ее испугалась.

– Что же вы ответили? - спросила бабушка.

– Как оно есть, так и ответил: сказал, что Викторка не в своем уме, но никому вреда не делает.

– А она что на это?

– Села на траву, князь устроился у ее ног, и мне велели сесть и рассказать, как случилось, что Викторка сошла с ума.

– А ты небось был рад-радешенек? - поддразнила лесника жена.

– Известное дело, кому не приятно услужить красивой женщине. А наша княгиня, хоть и не первой молодости, но чертовски хороша собой. Да и то сказать, мое дело повиноваться ...

– Ох, и хитры вы, куманек: уж два года как я живу здесь и слышу ваши обещания рассказать про Викторкино несчастье, а только до сих пор ничего не знаю - так, через пятое на десятое. Я не красавица, приказывать вам не могу . .. Видно, мне никогда всего не узнать!

– Ах, бабушка, да по мне вы милей самой что ни на есть раскрасавицы! Коли вам угодно, я хоть сейчас расскажу эту историю.

– Что правда то правда, кум сумеет подольститься, когда ему надобно, на это он мастак!... - смеялась бабушка.

– Если кума не против, ловлю вас на слове. Старый, что малый, а дети, сами знаете, любят сказки.

– Ну, хоть я еще и не стара, а послушать не откажусь. Начинай, отец! Время-то и пройдет, - сказала хозяйка.

– Мамочка, дай нам, пожалуйста, еще хлебца, у нас ни кусочка не осталось, - раздался голос Бертика.

– Да не может быть! И куда столько вмещается! - удивилась бабушка.

– Половину съели, половину собакам, серне да белкам скормили. Они всегда так. Ох, ну и мученье мне с ними! - вздохнула жена лесника, принимаясь резать хлеб.

Пока она, поручив маленькую девочку заботам няни, ходила на лужайку кормить детей, лесник набивал себе трубку.

– У мужа-покойника, царствие ему небесное, тоже был такой обычай: прежде чем начать рассказывать, готовил трубку, - проговорила бабушка, и глаза ее заблестели от далеких и сладких воспоминаний.

– Уж и не знаю, мужчины точно сговорились, все завели эту дурную привычку, - послышался в дверях голос хозяйки, до которой долетели слова бабушки.

– Не притворяйся, будто куренье тe6e не по вкусу, ведь сама приносишь мне табак из города, - шутил лесник, зажигая трубку.

– Эко дело, кого любишь, того и голубишь. А теперь начинай-ка свою историю, - распорядилась хозяйка, усаживаясь с веретеном возле бабушки.

– Я готов, слушайте.

Промолвив эти слова, лесник пустил к потолку первое колечко дыма: положив ногу на ногу, прислонился поудобнее к спинке стула и начал свой рассказ о Викторке.