Божена Немцова - Бабушка стр 11.

Вдруг из леса выехала дама на прекрасной лошади и поскакала по долине. Ее сопровождал берейтор. На амазонке был темный жакет и длинная коричневая юбка, закрывающая стремена; вокруг черных локонов вилась зеленая вуаль, наброшенная на черную шляпу.

– Бабушка, бабушка, смотрите, рыцарша! - закричали дети.

– И что это вы придумали, нешто есть теперь рыцарши? Это госпожа княгиня, - промолвила бабушка, выглядывая из окна.

– Детям стало досадно, что это не рыцарша, как они подумали.

– Госпожа княгиня едет к нам наверх! - вдруг закричали они хором.

– Правда, правда, смотрите-ка. Орланд карабкается, будто кошка, - уверял Ян.

– Оставь меня в покое, даже и смотреть не хочу. Чего только эти господа не выдумают!. . . - бормотала себе под нос бабушка, оттаскивая внучат от окна.

Не прошло и минуты, как княгиня была на горе. Ловко соскочив с лошади, она перекинула шлейф через руку и вошла в беседку. Бабушка встала и почтительно поклонилась.

– Это дети Прошека? - спросила княгиня, оглядывая ребят.

– Они самые, ваша милость, - отвечала бабушка.

– А ты, верно, их бабушка?

– Мать ихней матери, ваша милость.

– Ты должна быть довольна, у тебя хорошенькие внучата . . . Вы слушаетесь своей бабушки, дети? - спросила княгиня ребят, не спускавших с нее глаз.

Те потупились и прошептали:

– Слушаемся ...

– Я на них не жалуюсь... Вестимо, не обходится без проказ, да что поделаешь, ведь и мы не лучше были в их-то годы, - заметила бабушка.

Княгиня улыбнулась и, увидев на скамейке корзиночку с земляникой, спросила, где дети ее набрали.

Бабушка тотчас подозвала Барунку.

– Поди-ка, девонька, угости госпожу княгиню.

– Ягоды спелые, они по дороге насбирали, может, и понравятся вашей милости. Была я молода - любила поесть ягодок, а как умерло у меня дитя, ни одной больше в рот не взяла.

– А почему? - спросила княгиня, принимая от Барунки корзиночку с земляникой.

– Таков у нас обычай, ваша милость. Ежели умрет у матери ребенок, не ест она до Янова дня ни черешен, ни земляники. Говорят, о ту пору матерь божья ходит по небу и оделяет ягодами умерших детей. Тому дитяти, чья мать не стерпит и поест ягод, дева Мария говорит: "Тебе, малютка, потому мало ягод досталось, что твоя мать их съела." Оттого-то матери и остерегаются есть ягоды. Ну, а кто дотерпит до Янова дня, тому и потом не трудно удержаться, - добавила бабушка.

Княгиня взяла было земляничку, спелую и красную, как ее губы, но после рассказа бабушки положила обратно в корзиночку.

– Не хочется ... да и вам, детки, мало останется на дорогу ...

– Ничего, госпожа княгиня, кушайте на здоровье, а то и домой возьмите вместе с корзиночкой, мы еще себе наберем, - торопливо проговорила Барунка, отстраняя протянутую ей корзиночку.

– Охотно принимаю ваш подарок, - сказала княгиня, улыбаясь простодушию девочки. - Но смотрите, завтра непременно приходите за корзиночкой в замок и бабушку приводите с собой. Хорошо?

– Придем, придем! - закричали дети без всякого стеснения, словно отвечали пани маме, когда она приглашала их на мельницу.

Бабушка хотела что-то сказать, но не успела. Княгиня слегка кивнула ей, улыбнулась детям и вышла из беседки. Передав корзиночку берейтору, она вскочила на Орланда и скрылась в зелени деревьев, как чудесное видение.

– Ой, бабушка, я никак не дождусь, когда мы пойдем в замок! Папенька говорил, что там у княгини столько красивых картин! . . . - воскликнула Барунка.

– И попугай есть, он разговаривать умеет! Там будет чему подивиться, бабушка! Погодите только! ... - крикнул Ян, хлопая в ладоши.

А маленькая Аделька, осмотрев свое платье, сказала:

– Ведь ты переменишь мне платьице, правда, бабушка?

– Боже мой, и как это я не доглядела за этой девочкой? Хороша же ты! . . . Да где же ты себя так отделала?! - всплеснула руками бабушка, осматривая перепачканную Адельку.

– Я не виновата . . . Меня толкнул Ян, и я упала в ягоды ... - лепетала малютка.

– Вечно вы ссоритесь. Что теперь княгиня о вас подумает ... Скажет, что вы баловни!... А сейчас подымайтесь, пойдем к леснику. Говорю вам, мальчики, последний раз: будете озорничать, никогда больше не возьму с собой! - грозилась бабушка.

– Мы будем слушаться, бабушка, - обещали братья.

– Увидим, увидим ... - говорила бабушка, торопясь за детьми по лесной тропинке. Скоро они очутились в роще, сквозь ветви деревьев белела усадьба лесника. Перед домом расстилалась зеленая лужайка, огороженная вместе с липами и каштанами: кое-где, под деревьями, были вбиты в землю лавочки и столы. По лужайке прохаживались павлины: бабушка любила говорить, что у них ангельское оперение, дьявольский голос и воровская поступь. Тут же бродила стайка крапчатых, задумчивых цесарок; белые кролики, сидя в траве, пряли ушами и при малейшем шуме пугливо разбегались в разные стороны. На крыльце лежала ручная серна в красном ошейнике, а по двору слонялись собаки. Как только дети окликнули их, они с лаем бросились им навстречу и начали прыгать вокруг, едва не сбив с ног от радости. Серна подошла к Адельке и так нежно посмотрела на девочку своими синими глазами, словно хотела сказать; "Кажется, ты приносишь мне сладкие кусочки? Здравствуй!"

Должно быть, Аделька прочитала это по ее взгляду, потому что тотчас сунула руку в кармашек и, вынув ломтик сладкой булки, протянула серне; серна выхватила кусок и еще долго бежала за девочкой.

– Эй вы, дьяволы, что вас там разбирает?! - послышался откуда-то голос, и из дома вышел лесник в зеленой куртке и домашней шапочке. - Никак дорогие гости! - воскликнул он, увидав бабушку. - Милости просим! Входите! Гектор, Диана, Амина, пошли прочь! . . . Слова сказать не дадут!... - накинулся он на собак.

Бабушка вошла в дом; над дверью были прибиты огромные оленьи рога; в сенях висело несколько ружей, но так высоко, что детям и не достать. Бабушка очень боялась всякого оружия, даже не заряженного. А когда лесник подшучивал над ее трусостью, говорила:

– Кто ж может знать, что случится: ведь лукавый не дремлет! ...

– Ваша правда, - соглашался лесник, - коли бог попущает и мотыга стреляет. Старушка охотно прощала леснику его добродушные насмешки, лишь бы только он не поминал всуе имя божье и не чертыхался, - этого она выносить не могла. Тотчас затыкала уши и говорила:

– Вот вредный язычок! ... Ну к чему такие непотребные слова, после них человек должен окропить себя святой водой!

Охотник очень любил бабушку и потому остерегался при ней задевать черта, имя которого срывалось у него с языка, как он уверял, помимо воли.

– А где же хозяюшка? - спросила бабушка, войдя в горницу и видя, что она пуста.

– Присаживайтесь, я сейчас ее позову; вы ведь знаете, она, как наседка, всегда со своими цыплятами, - отвечал лесник, направляясь за женой.

Мальчики сразу же как вошли, так и застыли перед шкафом, где висели ружья и охотничьи ножи. Девочки забавлялись с серной, вбежавшей за ними в горницу. Окинув взглядом уютную, чистенькую комнату, бабушка подумала: "Уж что правда, то правда... В праздник ли, в будни придешь сюда - все блестит, как стеклышко".

Тут ей на глаза попалась пряжа, что лежала на лавке у печки, уже связанная и меченая. Бабушка подошла ближе и стала ее рассматривать. В это время отворилась дверь, и вошли хозяйка, еще молодая женщина, в опрятном домашнем платье и белом чепце: на руках она держала маленькую русоволосую девочку. Она сердечно поздоровалась с бабушкой и детьми: по ее открытому и приветливому лицу было видно, что она рада гостям.

– Я ходила полотно поливать. Никак не налюбуюсь: оно нынче будет белым как снег, - сказала жена лесника, словно оправдываясь за свое отсутствие.

– Сразу видать заботливую хозяйку, - заметила бабушка, - один кусок белится, а тут, гляжу, и ткачу уж пряжа припасена. Полотно должно выйти тонкое, что твой пергамент. Только бы ткач не испортил, не обманул. Довольны вы своим ткачом?

- Сами знаете, милая бабушка, все они обманщики, - отвечала жена лесника.

– Ну, хотел бы я знать, какой ткач вас, женщин, обманет, когда вы каждую ниточку на счету держите! - засмеялся лесник. - Однако что ж вы стоите, садитесь, пожалуйста! - спохватился он, подавая бабушке стул, а ей так не хотелось отходить от пряжи.

– Насижусь еще, - отвечала бабушка, беря за руку маленькую Анинку; мать поставила ее возле лавки, чтоб она не упала: девочка только начинала ходить.

Едва хозяйка отошла от двери, показались прятавшиеся за ее спиной два загорелых мальчугана: одни белокурый - в мать, другой черноволосый - в отца. Вбежали-то они вслед за матерью резво, но когда та начала разговаривать с бабушкой, застыдились и, не смея подойти к детям, спрятались за материнскую юбку.

– Эй вы, воробышки! - крикнул отец, - не след держаться зa мамкин подол, когда надо гостей встречать! Сейчас же подайте руку бабушке!

Мальчики охотно подошли к старушке и протянули ей свои руки, в которые та положила по яблоку.

– Вот вам гостинец, а теперь идите играть, да в другой раз не чинитесь: мальчикам не к лицу за мамины юбки цепляться, - назидательно сказала бабушка.

Мальчики, опустив глаза, косились на яблоки.