Всего за 139.9 руб. Купить полную версию
Другой, чуть позади, с лицом приятным
И с носом, что так странно заострен -
Он также рай в вине находит знатном.То фьезоланский пастырь, носит он
С собою чашу для причастья всюду,
И капеллан с ним рядом, сер Антон.
Привержены священному сосуду,
Они не разлучатся с ним, поверь,
О прочих говорить тебе не буду.Всегда он с ними будет, как теперь,
В какой бы край они ни заходили,
Стучаться будут с ним в любую дверь.Когда же упокоятся в могиле,
Положат с ними эту чашу в гроб,
Чтоб и по смерти радости вкусили.Пусть завещание составит поп!
Но видишь, все они остановились,
Стал проповедовать монаший скоп.Созвать своих каноников потщились,
И братья все обстали их кружком,
Меж тем плащами добрыми покрылись,Ему же чаша служит колпаком".
Капитоло II
Стыдясь отчасти и смеясь отчасти,
На них взирал и слушал речи те
Я словно тот, кто у мечты во власти.Как вдруг, томясь от жажды, в маете,
Один промчался мимо той дорогой.
Я вмиг его узнал по хромоте.К нему воззвал: "Постой, о быстроногий,
Едва ль поспеет за тобою пард,
Помедли здесь со мною хоть немного".Тот бег замедлил, свой уняв азарт,
Как конь, который сдержан узденицей.
И я ему: "Путь добрый, Адовард!"
А он: "Меня так звать уж не годится,
Впредь жажда имя мне, она дана
От Бога людям, в пору ль усомниться:Столь ценна, благородна и славна;
Наш диспут ныне прения возбудит,
Сомнения возникнут в нем сполна.Коль жажда к питию изрядно нудит,
То сладостна она, я признаю,
На том и решена дилемма будет.Я жажду натуральную свою
Унять вовек, пожалуй, не сумею,
Она всё крепче, сколько я ни пью,Подобно баснословному Антею,
Что, падая, вновь набирался сил,
Чем больше пью, тем паче вожделею.Поскольку жажды погашает пыл
Природная вода, не пью я воду,
Лишь вкус вина мне неизменно мил.Вином упьюсь, забуду я невзгоду,
Как прежде пил, так буду пить и впредь,
И выше блага я не ведал сроду.Ты можешь по башке меня огреть
Дубиной, коли жаждать перестану,
Пусть смерть тогда меня поймает в сеть!"Он в гневе говорил и, верно, спьяну,
Я слушал, преодолевая стыд;
Тут обратился Бартоло к буяну:"Где голос потерял ты, паразит?"
И тот с трудом ответил: "В Сан Джованни,
Приорство там немало мне вредит.
Как удержаться, если я на грани,
От этого треббьяно? Весь горю,
Раскаяния чужд и покаяний.Ничем я не обязан алтарю,
И коль умру, не будет сожалений,
Не будет сожалений, повторю.Мое искусство – путь к могильной сени,
Смерть от него – венец всех дней моих".
Сказав, умчался точно ветр осенний.Тут следом шедшего узнал я вмиг.
Как прочие, он также шел в угаре,
А пил обыкновенно за двоих,С власами редкими и склонный к сваре.
"О Грасселино, – речь была моя, -
Ты честь и слава дома Адимари,Что, в путь пустился ради пития?"
И он мне: "Не дивись, что будто крылья
В пути столь долгом обретаю я.Проделал бы легко и сотню миль я
Такого ради, не почтя за труд".
Смолк и помчал, удвоивши усилья.Я – Бартолино: "Посмотри, кто тут.
Скажи скорей о тех двоих, что следом,
Средь толчеи немыслимой, идут".И тот: "А первый что, тебе неведом?
То Папи, родич мой; смеется, вот:
Он весел как всегда перед обедом.Он вдвое больше заливает в рот,
Чем друг его; второго же, что сзади,
Как не узнать? В паландре он идет.
Ему бы стяг вручил я чести ради,
В питийственных делах он командир,
Как рыцаря почтить его бы кстати;Стяжал он славу, выиграв турнир.
То Пандольфино, муж достопочтенный,
Столь храбро пьет он, что дивится мир".Я честь ему воздал самозабвенно,
С почтеньем сняв свой головной убор,
И тот, как резвый струг, промчал мгновенно.И вот он припустил во весь опор,
Ни шляпой не покрытый, ни беретом,
А был разгорячен и больно скор."Скажи о бегуне мне пылком этом,
Вот-вот, глядишь, он перейдет на рысь".
"Антон Мартельи – вижу по приметам:Алеют щеки, губы запеклись,
Нос у него лиловый, ноздреватый;
Бутылки, склянки все ему сдались.Ужель не помнишь, каково он в Прато,
За зверем мчась, однажды нашумел
И поднял куропаток сонм пернатый?И то, что он нимало не скорбел,
Когда была украдена одежа
И полть всего, что до того имел?""А что за пьяная, скажи мне, рожа
Косит сейчас на тот и этот глаз?"
И он мне: "Такова, должно быть, кожа.То Симончино Бьянко, дуропляс,
Шута на свете нету бесшабашней,
Вот левой, правой машет, разойдясь.Его стихия – кутежи и шашни,
Он сводник преотменный, хоть куда,
Кабак ему милей, чем кров домашний"."Кто тот, что с персиком идет сюда,
Тем самым обонянью угождая,
Хоть нос у самого забит всегда?""То Дзута, он портной, и пил бы, знаю,
Он только носом, до того упрям,
При этом ничего не отвергая.Но в нашем стане это стыд и срам,
Грех против жажды, коя сводит челюсть!
Как вздумает, так пьет он тут и там.Когда же пьет, болтает так, что прелесть:
От скуки всем томиться суждено,
Словцо пускает, вовсе не прицелясь.Идет в Рифреди с нами пить вино,
Напьемся вдоволь, я тому порукой,
С собой прихватим бочку заодно,Такой запас не будет нам докукой.
Вот Кандиотто Теджиа при нем,
Так любит, что ведет его за руку;Ночь в лавке скоротают за вином".
Капитоло III
Закончил Бартолин повествованье,
И так как время мчится и не ждет,
Он обернулся, молвив: "До свиданья".И я ему: "Постой, так не пойдет!
О прочих удостой меня ответом,
Чтоб каждого узнал я в свой черед.Кто этот щеголяющий беретом
И кто на плечи скинул капюшон?"
И он: "Скажу, раз просишь ты об этом.Вон видишь, тот, кто счастьем упоен -
Бертольд Корсини, друг мой закадычный,
Стаканами размахивает он.Так пьет он, что мочу струит прилично,
Хватило бы для мельничных колес;
Идет он, видишь, с сыном как обычно.Сынок-то возраст нежный перерос,
В нем зримы несомненные задатки:
Отменный весельчак и виносос.Привил отец ему сии повадки
И рад успехам выучки своей,
Ведь ученик смекалистый и хваткий"."А кто до подбородка и ноздрей
Распялил губы, как в огне недуга?"
"Скоссину, – молвил тот, – узнай скорей, -Ему совсем не от падучей туго,
Он так сугубой жаждою приперт,
Что идиотом выглядит пьянчуга"."А кто это средь буйственных когорт
Проходит как нагруженное судно,
Когда маячит вожделенный порт?Шатается, и кто он, вижу смутно,
Но явно жаждет клюв свой обмакнуть".
И тот: "Исполнить просьбу мне нетрудно.Как тот, кто к цели довершит свой путь,
Так он, достигнув лучшего причала,
Шатнется так, чтоб жажду пошатнуть.Он без вина подпорченный и вялый,
Припомни-ка Филиппо старика,
Он снова млад, как зазвенят бокалы".К нему я ухо развернул слегка,
И он продолжил, видя, что хочу я
О новых всё узнать наверняка.Так начал: "Я твое желанье чую,
Его читая на лице твоем,
Всех на словах подробно опишу я.Вот шестеро, гляди, идут рядком,
Как ловчие, на след напавши четкий;
Все меж собою связаны родством.Здесь Никколо ди Стьятта посередке,
Стать уксусом вину вовек не даст,
Тотчас оно в его исчезнет глотке.Дьячетто справа, тоже пить горазд,
Великий труд он молча совершает
И, как верблюд, волочит свой балласт.Спинельи ошуюю выступает,
И верится, что разом он сожрет
Чего и пара бочек не вмещает.Кто сбоку, Джулиан Джинори тот,
Покажется, что щуплый он и тощий,
Но также до отвала ест и пьет,И не смотри, что сух он точно мощи,
Ведь для него бочонок осушить,
Как станет дело, ничего нет проще.И тот вот, за троих привыкший пить,
Коль не узнал, так то Джован Джунтини,
В застольях у него безмерна прыть.Но о вине ты много слышал ныне,
Примеров хватит. Слева же от них
Идет Якопо твой де Марсуппини.Хоть он и старше, знаю, остальных,
Всё ж больше жаждет, мы б его не смели
Звать хилым средь баталий питьевых.Кто близ него, не видишь неужели,
Едва волочит он за шагом шаг?
То, я тебе скажу, Толстяк Спинелли!Смотри, сколь отвратителен жирняк,
Вразвалочку ходить ему приятно.
А шуму-то наделал, знаешь как?Ночной колпак (ты слышал, вероятно)
Из хлопка он напялил перед сном,
А утром снять не мог его обратно.Зато мастак он тешиться вином,
В нем жажда день-деньской когтем скребется,
Наверно, ты сочтешь его глупцом.К цветку пчела так рьяно не метнется,
Как он, учуя Вакха, к питию,
И жрет он так – уму не поддается;В утробу ненасытную свою
Сыр, яйца, рыбу, мясо вполовину
С травой кидает, взяв в пример свинью.Другой, что грязью так измазал спину,
Не тоньше будет, пьянству отдал дань,
Без хлеба жрет свою он мешанину.И он Толстяк степенный, важный, глянь,
Он знает толк в вине и поросенке
И ввек не пьет, коль не налито всклянь.