Гамзатов Расул Гамзатович - Берегите друзей стр 5.

"Мой добрый хозяин, проститься позволь…"

Народному поэту Абхазии Дмитрию Гулиа

Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой

Мой добрый хозяин, проститься позволь,
Тебе поклониться за хлеб и за соль,
Мой старый кунак, как отец, разреши
Тебя по-сыновьи обнять от души
За взгляд твой, исполненный к людям любви,
За добрые, мудрые руки твои!..
Я жму твою руку, поэт дорогой!
Впервые ты вывел вот этой рукой
Абхазский алфавит – чтоб буквы цвели
И пели о солнце абхазской земли.
Девятый десяток – без малого век -
Живешь ты, красивой души человек!
Хоть был я недолго в абхазском краю,
В глазах твоих видел всю землю твою:
Сухумского неба разлет голубой
И солнечным полднем зажженный прибой…
И вот, в Дагестан возвращаясь опять,
Хочу на прощанье тебе пожелать:
Пусть в дом твой дороги не знает беда,
Пусть друг на пороге стучится всегда
И пусть не посмеет встревожить твой сон
Недоброе карканье черных ворон.
Пусть щедро горит в твоем доме очаг,
Пусть пламя не гаснет в стихах и в очах!
Пусть гордо усы твои кверху глядят,
Закручены лихо – как годы назад!..
Пускай не сползет по морщинам слеза,
Пусть зорче, чем в юности, видят глаза!
Кунак дорогой, как отец, разреши
Тебя на прощанье обнять от души.
А дома тебя, мой любимый поэт,
Напомнит не раз мне отцовский портрет.

Уезжая

Г. Эмину

Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой

Когда на подножке вагона стою,
Как весело другу я руку даю!
Шутя и смеясь, мы прощаемся с ним.
Уж мчатся столбы за окошком моим.
Пою я и вдруг замолчу в тишине,
И грусть с опозданьем приходит ко мне
Приходит по другу большая тоска,
Не вижу я дыма, не слышу свистка,
Ни моря, ни гор я не вижу кругом -
Лишь друга лицо за вагонным стеклом.

"Прыгнув в поезд с перрона ночного…"

Перевод Я. Козловского

Прыгнув в поезд с перрона ночного,
Укатить бы мне в Грузию снова.
В первый день, как положено другу,
Я попал бы к Ираклию в дом.
И стихи мы читали б по кругу:
Я – вначале, Ираклий – потом.

Вслед за первым день новый – не так ли? -
Озарил бы в полнеба восток.
И поэтов бы кликнул Ираклий,
Чтобы с ними я встретиться мог.

Обнял всех бы, я им не кунак ли?
Через сутки залез бы в вагон,
И меня провожал бы Ираклий,
Передав Дагестану поклон.

Все дела мне хотелось бы снова
Суток на трое вдруг позабыть,
Прыгнуть в поезд с перрона ночного
И в Тбилиси к друзьям укатить.

Не уезжай, кунак!

Перевод Ю. Мориц

Небо тучами затянуто, кунак,
Ты останься, отдохни у нас в дому.
Я расстаться не могу с тобой никак,
Не прощайся – больно сердцу моему!

Все глаза мои – глаза! – не уезжать
Просят, каждою ресницею дрожа!
Я готов тебя руками удержать,
Речки горные возьму я в сторожа.

Умоляет в очаге тебя огонь -
Оставайся, об отъезде помолчи.
Двери плачут: оставайся, дорогой;
Оставайся – говорят в дверях ключи.

Мы, кунак, с тобою сядем у огня -
Слушай песню, и продолжим вечный
спор.
Без тебя, кунак, не будет и меня,
Неужели ты не понял до сих пор?

Разве бросит волк ягненка и уйдет?
Душу мне заворожил и мчишься прочь!
Видишь, тучи обложили небосвод -
Никуда ты не уедешь в эту ночь!

То ли дождик стал накрапывать во мрак,
То ли слезы мои хлынули с тоской -
Ни за что не отпущу тебя, кунак,
Нет, я глупости не сделаю такой!

Самолеты пусть летят себе, летят…
Пусть мгновенья крутят стрелки на часах,
Чередуя утро, полдень и закат, -
Это просто свет меняют в небесах.

Сочиним-ка телеграмму я и ты,
Что закрыт аэропорт, в горах – обвал,
Все дороги перекрыты, все мосты
Развалились, не работает вокзал.

В море – буря, не добраться кораблем,
Порт закрыт, причал разбит, трещат суда,
И в горянку ты без памяти влюблен,
И твой адрес изменился навсегда.

Сообщим, что ты опять помолодел,
Окрыленный переменами в судьбе,
И что птицы, пролетая, между дел
С удовольствием расскажут о тебе…

Небо тучами затянуто, кунак,
Ты останься, отдохни у нас в дому.
Отпустить я не могу тебя никак,
Не прощайся – больно сердцу моему!

Тост

Перевод Н. Гребнева

Друзья мои, за что мы пить решили,
За что мы первый тост провозгласим?
За солнце. Мы, ей-богу, не грешили,
Своих любимых сравнивая с ним.

Пьем за цветы и за пернатых тоже.
Мне кажется, когда мы влюблены,
То все на них немножечко похожи…
За птиц, конечно, выпить мы должны.

За журавлей, они вдогонку зною
Отсюда улетают каждый год.
Пусть все они вернутся к нам весною,
И пусть удачен будет их полет.

Я тост провозглашаю в равной мере
За всех и певчих, и непевчих птиц.
Гусь – не певец, но не его ли перья
Касались звонких пушкинских страниц!

Пью за оленя с гордыми рогами,
Стоящего над каменной скалой,
За то, чтобы, расплющившись о камень,
Упала пуля, пущенная мной.

Я пью за тополь, молодой и тонкий,
В прозрачных капельках дождей и рос,
Чтоб он вперегонки с моим ребенком,
Не зная бурь и суховеев, рос.

Пью за друзей и преданных, и честных,
За всех, чья дружба свята и сильна.
За всех за нас и тех, чьи имена
Ни вам, ни мне покуда неизвестны.

За девочку! Я жил с ней по соседству,
Играл, за косы дергал на бегу.
Я эту девочку не видел с детства,
А не мечтать о встрече не могу.

Я пью за молодость и за седины,
За терпеливых женщин наших гор,
Которых многие у нас мужчины
Ценить не научились до сих пор.

Я пью, друзья, за всех, кто был солдатом,
Кто наше счастье отстоял в огне,
Я пью за моего родного брата,
Пропавшего без вести на войне.

За то, чтоб не исчез из жизни след
Друзей, которых с нами больше нет.
За то, чтоб ты, живущий, не забыл
Ни их имен, ни их святых могил.

Я пью за то, чтобы на белом свете
Опять до неба пламя не взвилось.
Я пью, друзья, за то, чтоб нашим детям
Пить за друзей погибших не пришлось.

За то, чтоб в мире было вдоволь хлеба,
Чтоб жили все и в дружбе, и в тепле.
Всем людям хватит места на земле,
Как волнам моря и как звездам неба.

Я пью за то, чтоб не из века в век,
За то, чтоб мир был лучше год от году,
За то, чтоб не был малым человек,
Принадлежащий к малому народу.

За то, чтоб люди с гордостью похвальной,
Каков бы ни был их язык и цвет,
Могли писать свою национальность
На бланках виз и на листках анкет.

И пусть вражда народам глаз не застит,
Пусть ложь не затуманит честных глаз.
Короче говоря, я пью за счастье,
Провозглашаю, люди, тост за вас!

Студенты

Перевод Н. Гребнева

Я с ребятами встречи жажду,
Загрустил по студентам я.
Вместе все и отдельно каждый
Предо мною встают друзья.

Что мне надо?
Отвечу вкратце:
Пусть, как прежде, звенит звонок,
Чтобы снова нам вместе собраться
Хоть на самый короткий срок.

Даже пусть без стихов по кругу,
Без экзаменной кутерьмы,
Только в лица взглянуть друг другу,
И на то б согласились мы.

Были общими наши планы,
Общей радость была и беда,
И сердца наши, и чемоданы
Без замков оставались всегда.

В мире было студентов немало,
Но, пожалуй, с древнейших дней
Курса лучшего не бывало,
Не бывало ребят дружней!

Пусть один был ленив немного,
А иной болтливей других,
Но к последнему курсу, ей-богу,
Удалось нам исправить их.

Был один из нас скуповатым,
Но и он не принес нам зла.
Ну а в целом какие ребята,
И какие были девчата,
И какою пора была!

Я по ней стосковался смертельно,
Загрустил по ребятам я.
Вместе все и каждый отдельно
Предо мною встают друзья.

Давиду Кугультинову

Перевод Я. Козловского

Вершин размыкаю я цепь,
И вдаль через Каспий летит
Посланье, в калмыцкую степь,
К тебе, Кугультинов Давид.

Извечный рокочет прибой,
И мечутся чайки во мгле.
Когда-то встречались с тобой
Мы чаще на грешной земле.

Как будто бы только вчера
Мы соколам были сродни.
И в Красную книгу пора
Уже заносить наши дни.

У нас с тобой,
вспомни, мой друг,
Товарищи были одни.
А нынче их сузился круг,
Храни его, небо, храни!

Роднила поэзия нас,
И свой был у каждого лик.
И звездный познали мы час,
Суливший бессмертия миг.

Лихих не склоняя голов,
Как жили, ушли без кольчуг
Гудзенко, Луконин, Орлов -
Так вещий сужается круг.

Прекрасен божественный дар,
И нами у горных вершин
Оплакан Думбадзе Нодар
И неповторимый Кайсын.

Ровесники наши они,
Но вещий сужается круг,
Храни его, небо, храни
И не преуменьши заслуг.

Как прежде, распахнута даль,
И прошлым нельзя пренебречь,
Но жаль мне – и в этом печаль, -
Что редок стал счет наших встреч.

Все уже пророческий круг,
И стал я бояться газет:
Не раз узнавал от них вдруг
О том я, что умер поэт.