Гамзатов Расул Гамзатович - Берегите друзей стр 4.

Верный друг мой, отнятый войной,
Мне тепло от твоего огня,
А иной живой сидит со мной
И морозом обдает меня.

Чингизу Айтматову

Перевод Я. Козловского

Даруй, душа, устам всевластным слово,
Налей-ка, кравчий, в кубок не кумыс.
Прекрасна жизнь – в том убеждаюсь снова,
Приветствую тебя, мой друг Чингиз!

На праздник твой сквозь дымчатые дали
Слетелись мы, но в этот звездный час
Я оттого не в силах скрыть печали,
Что нет твоих родителей меж нас.

И мысленно склоняю я колени
Пред матерью твоей. И не впервой
С ней заодно и не в обличье тени
Мне предстает отец погибший твой.

Сумел, Чингиз, порадовать ты маму
И не подвел отца наверняка
Тем, что, когда взошел на Фудзияму,
Ни на кого не глянул свысока.

Шипучий дар играет в кубке, пенясь,
Пью за тебя до дна, названый брат,
Мой именитый полуевропеец,
Мой знаменитый полуазиат.

И как бы волны ни метались шало
И челны ни менялись в свой черед,
Но в гавани всего земного шара
Входил и входит белый пароход.

Ты не суди Гамзатова Расула,
Завидует тебе он с той поры,
Как Джамиля аварского аула
Платком венчала шею Гульсары.

Скачи, наездник, на коня надеясь,
Касайся неба и не знай преград,
Мой именитый полуевропеец,
Мой знаменитый полуазиат.

К Отечеству в любви мы все едины,
И в том твоя заслуга велика,
Что сделались киргизские вершины
Во много раз видней издалека.

Ответ Ираклию Андроникову на приглашение с группой поэтов поехать в Михайловское

Перевод Я. Козловского

Благодарю, Ираклий, что меня
По старой дружбе ты не забываешь
И к Пушкину поехать приглашаешь
По случаю торжественного дня.

Но стоит ли, Ираклий, для речей
Врываться нам в Михайловское с шумом,
Где он творил, где предавался думам,
Где в тишине был слышен треск свечей?

Хозяин дома окна закрывал,
Чтоб слуха не тревожили сороки,
Когда роиться начинали строки
И с неба ангел стремя подавал.

Со школьных лет до роковой черты
Весь век стихами Пушкина мы бредим.
Давай с тобой вдвоем к нему поедем,
Служенье муз не терпит суеты.

Не знаешь ли, Ираклий, почему
Я вспоминаю нынче постоянно
О том, как Пущин тихо и нежданно
Примчался на свидание к нему?

Давай с тобою Пушкина почтим
И, не сказавши женам и соседям,
В Михайловское тайно мы уедем
И головы седые преклоним.

"Причастный к событиям многим…"

К. И. Чуковскому

Перевод Я. Козловского

I

Причастный к событиям многим,
Судьбою ты был возносим,
Как мудрость над знаньем убогим,
Как совесть над словом кривым.

И мир с четырьмя сторонами
К тебе незабвенно привык.
И вновь ты беседуешь с нами,
Бедовый и вещий Старик.

И высятся гордые сосны
Над этой беседой вокруг,
Связуя зеленые весны
И время клубящихся вьюг.

На посох слегка опираясь,
Ты бродишь со мной дотемна,
Иным из ушедших на зависть,
Связуя собой времена.

II

Ровесник разных поколений,
Среди других ты и меня
Почтил вниманьем, добрый гений,
Вблизи очажного огня.

И я познал страстей пучину,
Куда давно себя ты вверг,
И на тебя, как на вершину,
Всегда смотрел я снизу вверх.

И всякий раз при нашей встрече
Сходились, как в былые дни,
Мои великие предтечи,
Друзья старинные твои.

И не меня ль на перевале
Венчал ты, будто бы Казбек,
Рукой, которую пожали
Минувший и двадцатый век.

Наедине с собой

Перевод Я. Козловского

В далекий путь не отъезжаю ныне,
Но почему печаль пронзила вдруг
И сам себе в обуглившейся сини
Безмолвно говорю: "Прощай, мой друг"?

На город ночь спешит навеять дрему,
Один я в доме, и не спится мне.
И чудится, не сам хожу по дому,
А призрак мой, привидевшись во сне.

И между нами, как в былые лета,
Спор вспыхивает, будто бы гроза.
И на укор не нахожу ответа,
А мой двойник смеется мне в глаза.

И кажется, часы сочли за благость
Остановиться на моей руке.
Как будто время исчислять им в тягость,
Мол, пусть течет, как волны по реке.

Но, одолев дамоклов меч тревоги,
Чтоб властвовал неугнетенный дух,
Как гостю, что явился на пороге,
Сам говорю себе я:
"Здравствуй, друг!"

А твой портрет мерцает в старой раме.
О боже, как на нем ты молода…
Моя ль душа слилась вдали с горами,
Мелькнула ли падучая звезда?

"Рядом с Пушкиным Лермонтов виден…"

Маршалу Рокоссовскому

Перевод Я. Козловского

Рядом с Пушкиным Лермонтов виден,
Рядом с Жуковым видишься ты,
Полководец, чей путь необыден
И прекрасные зримы черты.

Под небесным слились зодиаком
Твой терновый и лавровый знак.
Сын России, рожденный поляком,
Ты для недругов Польши – русак.

Помню Красную площадь, где рядом
Оказались былые фронты.
И приказано, чтобы парадом
В честь Победы командовал ты…

Пусть же мальчикам снится, как мне,
Рокоссовский на черном коне.

"Я навестил больного старого поэта…"

Памяти Абуталиба Гафурова

Перевод Ю. Мориц

Я навестил больного старого поэта,
Его каморка, словно мрачный гроб, тесна…
– Зачем из комнаты большой, где много света,
Ты перебрался в эту келью, старина?

И был печален голос мудрого аскета:
– Ведь я, Расул, уже в гробу одной ногой…
Хочу привыкнуть к тесноте, черней, чем эта,
К жилищу новому готовлюсь, дорогой.

Мои глаза уже не видят даже пищи,
Им виден только жизни путь во всю длину…
Знай, две зурны всегда носил я в голенище,
Одну тебе отдам, другую – чабану.
И в то мгновенье, когда пенье их сплотится,
Быть может, песня дагестанская родится.

Когда не бывает надежного друга…

Перевод Ю. Мориц

– Куда же исчезла речонка-девчонка,
Бурлившая звонко у горного луга?
– В степях потерялась речонка-девчонка -
Ведь не было рядом надежного друга…

– А где же олень, горделивый, счастливый?
О силе оленя трубила округа.
– В засаду попал он, пропал он, пропал он -
Ведь не было рядом надежного друга…

– А кто изломал тополиные ветви,
Которые так шелестели упруго?
– Ломали бураны, трясли ураганы -
Ведь не было рядом надежного друга…

– Ты что же с дороги вернулся угрюмый?
Какою, приятель, ты мучишься думой?
– Не раз приходилось в дороге мне туго -
Ведь не было рядом надежного друга…

– Чего ты не пьешь? -
Отвечает он взглядом:
– Надежного друга не вижу я рядом…
– А что ж твоя песня уныла, как вьюга?
– Да что-то не видно надежного друга…

– Каким же я чудом не сломлен судьбою,
Хотя приходилось мне горько и туго?..
А все мое счастье, что рядом с собою
Всегда находил я надежного друга!

В гостях у Мартироса Сарьяна

Перевод Е. Николаевской

Там – Арарат, у края, у черты.
А здесь – Севан, в столетиях воспетый.
И между ними славный мастер – ты,
Ты – повелитель синевы и света.

За Араратом – скорбь далеких дней.
А гордость – здесь, на берегу Севана.
И ты как всадник между двух коней,
Рукам твоим покорных без обмана.

Одной рукою ты прижал к груди
Армению родную. А другая
Протянута вперед… Там, впереди,
Земля иная, тоже дорогая…

Передо мною – сена тяжкий воз
Навьючен на худую спину мула.
Хотя поля уж прихватил мороз -
Весна тот воз нам заново вернула.

Задерживаю восхищенный взор
На персиянке под неплотной шалью…
О, сколько миновало лет с тех пор -
Она все молода за этой далью!..

И аравийской пальмы красота
Лишь славной кисти мастера подвластна:
Сохранена на белизне холста,
Свежа та пальма так же и прекрасна.

Вот замираю я средь тишины:
Три возраста. Три женские портрета.
Все три – твоей единственной жены.
(Сперва-то я не так воспринял это…)

Так пребывал я у тебя в дому
С Востоком в соприкосновенье странном…
Беседуя с носящими чалму,
Бредя в песках с верблюжьим караваном…

Хоть старое и новое видал
В различном сочетанье и сплетенье,
Признаюсь: я Армении не знал
Такой – какой ее твой создал гений.

Как розовы деревья и кусты!
Как пламенеют кони на равнине!
И лепестки, что тронул кистью ты,
Уж не увянут никогда отныне.

Армения! Благословенна будь!..
Я был в гостях у самого Сарьяна
И разгадать твою пытался суть
Сквозь магию стихов Исаакяна…

"Хоть Арарат в краю армян…"

Перевод Я. Козловского

Хоть Арарат в краю армян
Верховный великан,
Там три вершины вровень с ним
Вздымаются вокруг,
То Аветик Исаакян, и Мартирос Сарьян,
И ты, Арам Хачатурян, мой стародавний друг.

Хотя Севан в краю армян
Глубок, как океан,
Там есть три озера других,
Чьих не забыть заслуг,
То Аветик Исаакян, и Мартирос Сарьян,
И ты, Арам Хачатурян, мой стародавний друг.