Другой случай. Как вы увидите, три слова - латинское "катус" ("кот"), русское "кот" и французское "ша" (тоже "кот") - ближайшие родичи. Услыхав это, вы удивитесь: "катус" и "кот" вроде похожи, но с "ша"-то у них нет ничего общего?! Такое впечатление создается только потому, что нерусские слова выражены русскими буквами. Стоит напечатать их латинской азбукой, и слово "catus" оказывается довольно близким к слову "chat" (так французы пишут свое "ша", происходящее от латинского "катус"). Может быть, писать это слово все-таки по-русски - "кхат"? Немыслимо: это - варварское, неверное написание. Оно напоминает чеховского героя, который слово чепуха читал по-латыни как "реникса". Так делать нельзя.
По этим и другим причинам мне и пришлось изображать иностранные слова неодинаково, то так, то эдак. Неправильно, но иначе поступать слишком сложно. Так делать не следовало бы, но другой возможностью я не располагал, пишучи книгу для школьников.
И все же, как я ни старался облегчить вам чтение словаря, пользование им, полностью упростить это дело не удалось. Пришлось оставить кое-какие сокращения: не повторять же по множеству раз на странице прилагательные "русский", "древнеиндийский", "латинский" или "родительный падеж", "дательный падеж", "суффикс". Таких сокращений не так уж много, но все-таки до чтения словаря мой совет - ознакомиться с приложенными к нему таблицами и перечнями их. Дело пойдет куда веселее.
Что еще? Пожалуй, вот что. В этимологии, откровенно говоря, бесспорных истин меньше, чем в какой-либо другой области языкознания. Этимологи неустанно работают над уточнением своих гипотез. Они выдвигают всё новые и новые предположения чуть ли не по каждому, даже уже давно объясненному слову.
Бывает, конечно, что ученый мир сразу соглашается с таким предположением: никто не спорит в наши дни против утверждения, что слово "мышца" происходит от слова "мышь". Но очень часто случается наоборот: слово - одно, а объяснений - несколько. Одни этимологи думают: "варежка" - значит "варяжская рукавица", скандинавского образца. Другие возражают: "варежка" связано с древнерусским "варити" - "оберегать", "защищать". "Варежка" - это "обережка"…
Было бы очень неверно в таких случаях считать, что который-либо из ученых тут "напутал", "допустил промах", Нельзя возмущаться: "Как же так? Один - одно, другой - другое! А где же правда?"
Ученых много: "сколько голов, столько умов", но все умы идут разными путями к одной цели - объяснению слова.
Пока она не достигнута, мы всегда можем столкнуться не с одним, а с несколькими предположениями, со спорами и несогласиями. Давно известно: в спорах-то и рождается истина!
Вот, кажется, и все. А теперь желаю вам всяческого успеха в ваших первых шагах по этимологическим дебрям. Эти шаги будут тем прямее и размашистее, чем больше вы будете, интересуясь этимологией, расширять запас и повышать уровень общих ваших знании, - всяких знаний - языковедных и исторических, но археологии и по истории культуры.
Эти шаги будут тем сбивчивее и медлительней, чем больше в вас окажется самоуверенности и торопливости, от которых с таким трудом отделываются многие начинающие этимологи.
Впрочем, я уверен - подобные недостатки вам несвойственны.
Счастливого пути за пределы моей книжки!
Лев Успенский
Внимание!
В "Словаре" могут встретиться новые для вас, непонятные слова-термины. Познакомьтесь с ними.
Аканье. Звук "о", когда на нем не лежит ударение, не все мы выговариваем одинаково. В некоторых областях России говорят как написано: кОрОва, пОлОтно… В других же заменяют "о" не очень ясным звуком, иногда очень похожим на "а": кАрОва, иногда звучащим совсем неопределенно: 'п?расён?к (поросенок)… Это и называется "аканьем" (а противоположное явление - "оканьем"). Случилось так, что в литературном русском языке, в языке людей образованных, с течением времени укрепилось "аканье", а не "оканье". Потому мы с вами пишем "мОрковь", а говорим "мАрковь".
Ассимиляция (или "уподобление"). В древнерусском языке растение чечевица звалось "сочевица" - сочный, питательный плод. Почему же оно превратилось в "чечевица"? Звук "с", говорят ученые, уподобился звуку "ч", который за ним следовал; произошла его ассимиляция. Наблюдаются и противоположные случаи: тогда мы имеем диссимиляцию, или "разуподобление".
Буквы старославянские. Как я ни старался изображать звуки всех языков только двумя азбуками, русской и латинской, нашлись среди них такие, для которых пришлось взять буквы старославянские: иначе русские слова пришлось бы писать при помощи французской азбуки. Перечислю сейчас эти буквы.
Ѫ- так вот выглядел в древности "юс большой": у древних болгар он обозначал особый, до нас не дошедший звук - носовое "о" (несколько напоминающий его звук во французском письме обозначается как "on"). Если древнерусские и старославянские слова изображаются латинскими знаками, на месте "юса большого" ставится звук "Q".
ѧ - а это "юс малый"; он обозначал второй носовой звук - носовое "е". В научной транскрипции его изображают как "е" "с лапкой" - "ę". Носовые звуки уцелели в польском языке; однако поляки обозначают свое носовое "о" как "ą" и носовое "е" как "ę".
Ъ, Ь - эти два знака сохранились и в нашей азбуке, только означают они теперь совсем не то, что когда-то. В старину оба они выражали краткие и невнятные звуки, вроде тех, которые мы встретили, описывая "аканье". Наши предки, пожалуй, могли бы написать "пърасенок" или "бьрьг" вместо "берег", чтобы обозначить звуки средние между "о" и "а", между "е" и "и". Мы превратили эти "буквы", т. е. знаки звуков, в чистые значки, никаких звуков не выражающие. А вот языковеды прибегают к ним, когда нужно изобразить именно один из этих древних звуков: "вълкъ" - "волк", "льнъ" - "лен".
Гаплология. Бывает, в слове сталкиваются два одинаково звучащих слога: "зна-ме-Но-Но-сец". Сплошь и рядом с течением времени один из двух исчезает: мы теперь говорим "знамеНОсец". Это явление называется "гапЛОЛОгия", по-гречески - "простословие". Гаплология играет известную роль в нашем языке: она превратила в наше "пряный" древнее "пеПЕряный" (т. е. "перчистый"); из старого "шиВОВОрот" она сделала современное "шиВОрот". Вы спросите: почему же тогда она "гапЛОЛОгию" не превратила в "гапЛОгию"? Потому, что такому преобразованию поддаются только слова, часто встречающиеся в разговорной речи, выговариваемые быстро и небрежно. Ученые, премудрые термины от гаплологии застрахованы: "гиппопотам" вряд ли когда-нибудь превратится в "гиппотама"…
Диссимиляция. Явление, прямо противоположное ассимиляции: оно меняет звук так, чтобы он стал не похожим на соседний, а отличным от него. Древнее "веЛбЛюд" постепенно превратилось в "веРбЛюд": второе "л" не потерпело себе соперника… Это и есть диссимиляция.
Звездочка. Читая словарь, вы будете то и дело находить в его статьях слова, перед которыми стоит вот такая "звездочка" (*). Что она обозначает?
Она говорит вот что: "Слово, которое я сопровождаю, пи один ученый не слышал и не видел написанным. Оно принадлежало языку, исчезнувшему задолго до нас. Но, действуя по правилам сравнительного языкознания, наука может "восстанавливать" и внешний облик и смысл таких слов. По данным, которые она находит в словах языков-потомков исчезнувшего, языков-родственников и наследников его. Так палеонтологи "восстанавливают" внешность, а порою даже характер и образ жизни древнего, не существующего теперь животного, какого-нибудь археоптерикса или мегалозавра, по его костям, найденным в земле, по отпечаткам его следов на каменных породах, по множеству признаков.
Чтобы никто не принял слово "восстановленное" за слово действительно обнаруженное в какой-нибудь древней рукописи, надписи или любом другом источнике, перед ним и условились ставить сигнальную отметку - меня, "звездочку".
Звукоподражание. В каждом языке есть некоторое число слов (пе очень много), которые образованы при помощи подражания звукам внешнего мира. Таковы наше "кукушка" или такие слова, как "шорох", "топот", "бренчание", "дребезг"… Увидев в статье о слове пометку: "звукоп." или "звукоподр.", знайте, что это слово образовалось именно таким способом.
Калька. Лет пятьдесят или шестьдесят назад среди учеников, занимавшихся в школах немецким языком, ходило такое считавшееся забавным утверждение: "Слово поднос, если перевести его на немецкий язык, должно звучать как "унтерназэ", потому что "под" по-немецки - "унтер", а "назэ" - это "нос". Забавным в этом не слишком остроумном утверждении представлялось то, что в действительности перевод слова "поднос" на немецкий язык дает слово "прэзэнтирбрэтт" ("дощечка для поднесения"), а ничуть не "унтерназэ". Это последнее слово представляет собою не правильный перевод, а грубую кальку нашего "поднос". Значит, под словом "калька" подразумевается не обычный перевод слова на другой язык, а особый - когда копируется само строение этого слова: "об-йект" - "пред-мет"; "интер-йекцио" - "междо-метие". Калька - перевод слова не в целом, а по составляющим его частям. Кальки встречаются обычно только в ученой, терминологической части словаря. Слова обычные не положено калькировать.
Метатеза. Если вы представляете себе, что именно шахматисты именуют рокировкой, вам нетрудно понять, что такое метатеза: это как бы рокировка звуков внутри слова.