- Мы как раз приближаемся к Уитону, - пояснил Фэллон. - Как только порошок готов, его контрабандой переправляют в Штаты. Главным образом на юг Флориды - по понятным причинам. Иногда небольшими партиями - на мулах. Иногда по триста килограммов зараз. Обычно оптовик приезжает к месту прибытия товара, скажем, к какому-нибудь домишке на побережье. Там он изучает его качество, покупает, сколько надо, и везет домой.
- В Уитон?
- Возможно. Но непременно в какое-нибудь надежное место у себя дома, скажем в Уитон. Там он перевешивает его, проверяет, может подмешать чего-нибудь - но это когда как, - потом упаковывает и продает дистрибьютору. А тот уже перепродает порошок мелкими партиями дилерам или торгашам. Дистрибьютор может подсыпать в товар для веса, иногда он-то и делает это первым. Дилеры точно подсыпают - это у них закон, да и дистрибьюторы практически всегда подсыпают. Какая-то часть улетучивается у контрабандистов во время переправки и восполняется за счет некой дряни. Поэтому, когда нашему кокаиновому гладиатору попадает, скажем, грамм или два порошка, в нем остается всего процентов двадцать кокаина. Но большая половина нюхачей тащится именно от такого кокаина. Когда же случайно перепадает чистая понюшка, они уверены, что им подсунули дерьмо.
- А как с ценами? - спросил я.
- Зависят от того, насколько круто обошлись с порошком на всем его пути. Сейчас здесь от ста да ста двадцати долларов за грамм.
- Что подсыпают?
- Лидокаин, манитол - это детское слабительное, лактозу, сахарозу, витамин В, кофеин, "спид", бензокаин, и еще много-много всего, о чем мы даже не подозреваем.
- Не могли бы мы сфокусировать внимание на Уитоне?
- Сфокусировать! - усмехнулась Рита. - Да они там о нас и не слышали.
- Кто о нас не слышал? - растерялся Фэллон.
Рита лишь молча улыбнулась.
- Уитон, - напомнил я.
- У них в штате двадцать патрульных и три детектива. В прошлом году задержали шестнадцать человек, связанных с Уитоном. Арестованные в других городах люди имеют счета в уитонском банке, владеют барами и магазинами. У них в Уитоне полно родственников. Десятилетние пацаны заходят в уитонский банк и приобретают банковские чеки на девять тысяч долларов.
- Неплохое место для газетчиков? - поинтересовался я.
- Еще бы, - кивнул Фэллон. - Город - помойная яма. Все рвутся в Майами. Шикарное место, крупные ассигнования, сливки прессы - все там. Это мы здесь сосем высохшую титьку.
Он бросил взгляд на Риту. Рита глотнула скотча, затем выдохнула дым от сигареты в пузатый бокал с янтарной влагой. Дым поднимался с поверхности скотча клубами, превращая бокал в маленький котел колдуньи.
- Поэтому я был бы очень признателен за любую помощь, - сказал Фэллон.
- Постараюсь.
- Вы что-нибудь успели разузнать?
- Журналист из "Централ Аргус", парень по имени Эрик Вальдес, приехал в Уитон, чтобы провести журналистское расследование и был застрелен, а потом кастрирован.
- Его интересовал кокаин?
- Да.
- Его смерть связана с кокаином? - удивился Фэллон. - Я об этом ничего не слышал.
- Местная полиция считает, что это убийство на почве ревности. Вальдес волочился за чьей-то женой.
- За чьей именно?
- Мне об этом ничего не известно. О Вальдесе ходила слава распутника.
- Где он был, когда я в нем так нуждалась! - вздохнула Рита.
- Газета наняла вас, чтобы вы выяснили все на месте? - спросил Фэллон.
- Да.
- Будьте осторожны, - дал мне Фэллон ценный совет. - Справиться там в одиночку шансов мало.
- Благодарю вас, Гарри Морган.
Фэллон опять растерялся.
- "Иметь и не иметь", - пояснила Рита.
Нет, растерянность не покинула его лица.
Поверх плеча Фэллона я увидел спускающуюся по лестнице Сьюзен. Воротник ее красного кожаного пальто с широкими, по моде, плечами был поднят.
- Ага! - воскликнул я. - Вот и моя дама.
Рита посмотрела через зал на Сьюзен.
- Это она? - спросила Рита.
- Это Сьюзен, - ответил я.
- Ничего удивительного, что... - сказала Рита, пристально разглядывая ее.
Глава 3
Уитонский полицейский участок размещался на первом этаже городской ратуши - кирпичной постройки в готическом стиле девятнадцатого века. Здание стояло на берегу водохранилища Куоббин, в сотне миль на запад от Бостона и еще дальше - от всех прочих цивилизованных мест. Шефа полиции звали Бейли Роджерс, и он разъяснил мне бессмысленность моего визита:
- Газетная блевотина - вот что это такое, - говорил Бейли. - Может, и здесь слегка промышляют кокаином, но куда нам до "Централ Аргус"! Там таких типов найдется гораздо больше. Ими бы лучше и занимался.
- Меня наняли провести расследование в Уитоне. Возможно, лишь для того, чтобы сбить со следа.
- А мне нужно, чтобы какой-то бостонский умник поднимал в городе вонь?
- Тебе не нужно хорошей бостонской вони?
Мой взгляд так и приковывала к себе жирная шея Роджерса. Несмотря на солидный излишек веса, он находился в очень неплохой физической форме. А вот шею нарастил себе такую, что она буквально вываливалась складками жира из тесного воротничка, отчего лицо все время заливала краска полицейского "смущения".
Роджерс взялся за подлокотники кресла и приподнялся, словно приготовившись выпрыгнуть из него.
- Ты, ты мне здесь не нужен, и брось хамить, а то пожалеешь, что не остался в Бостоне.
Я изобразил улыбку неподдельного восхищения:
- Круто берешь!
- Думаешь, я с тобой шутки шучу?
- Думаю, кто-то убил у тебя под самым носом журналиста, собиравшего материал для статьи. Но никто не знает, кто убил. Зато мне старательно пускают пыль в глаза - авось да не замечу.
- Этот ублюдок сам напросился. Трахаешь чужих баб - не рассчитывай, что тебе это сойдет с рук.
- Чужих баб?
- Колумбийских телок. С ними лучше не связываться, это уж как два пальца. - Роджерс сменил тон, когда разговор коснулся колумбийцев. Или телок?
Но я решил поддержать его.
- Да, колумбийцев здесь изрядно.
- Изрядно? Тысяч пять наберется. Приехали вкалывать на фабриках, а фабрики позакрывались. Теперь сидят дома, получают пособие и трахаются, как кролики.
- Без всякого кокаина?
- А как без него?! Ясно же говорю: кокаин повсюду, но здесь его не больше, чем в сраном Бостоне. Конечно, живи тут у нас вместо колумбийцев какие-нибудь канадцы - заботы бы не знали, ну раз уж так... А в Майами небось иначе?
- В Майами теперь трудно понять, где собственно Майами, а где буй в ступе. - Я поддержал стиль разговора. - Но почему ты решил, что Вальдеса убил ревнивый муж?
- Да этот парень трахал здесь все, что шевелится, было б за что ухватиться. Нашли его с отрезанными яйцами, так что еще прикажешь думать?
- Подозреваемые есть?
Роджерс развел руками:
- Таскали латиносов в участок, трясли - дохлый номер.
- Кого конкретно? Я не из любопытства, поверь. Раз тебе известно, что он не терял здесь времени даром, то наверняка догадываешься - с кем.
- Послушайте... - он взглянул на мою визитную карточку, торчащую из-под журнала, в котором фиксируют задержанных, - мистер Спенсер. Если не хотите распрощаться с собственными яйцами, мой вам совет - не суйтесь в их квартал и в их дела.
- Лига женщин-избирательниц спонсирует поминки. Так все-таки - имя.
Роджерс покачал головой.
- Нет, ради твоей же пользы. Не лезь в это дело. Мы проверили - все чисто. И я не стану разглашать имена людей, с которых сняты подозрения, только для того, чтобы твоя долбаная газетенка трепала их почем зря.
- Бейли, - ласково начал я. - Я прекрасно понимаю, что ты несешь явную чушь. Но пойми и меня. Я пришел к тебе как к другу, человеку, чей профессиональный опыт невероятно ценю, - и что же? Вместо того, чтобы помочь мне раскрыть преступление, совершенное на твоем участке, и которое тебе оказалось не по зубам, ты советуешь мне сматывать удочки. Допустим, я так и сделаю. Вернусь к патрону и доложу ему, что расследование зашло в тупик, поскольку шеф полиции дал мне под зад коленом. Как ты думаешь, что будет написано в моем рекомендательном письме для дальнейшего трудоустройства?
- А мне плевать.
- Охотно верю. Это, вероятно, девиз вашего участка. Но мне от него ни холодно ни жарко, а потому я знаю, что сделаю дальше. Я задержусь в этом клоповнике и сам попытаюсь разобраться что к чему. А заодно, раз уж ты так несговорчив, попытаюсь доказать, что шеф местной полиции некомпетентный болван.
Лицо и шея Роджерса побагровели от ярости.
- Не лезь на рожон, иначе нарвешься, - процедил он.
Я встал и направился к двери, лишь на пороге обернулся:
- Ты тоже.
Плотно прикрыв за собой дверь, я двинулся через дежурку к выходу, посмеиваясь про себя: "Ты тоже".
О, Спенсер, какая фраза, полная драматизма!