Диана и Дори, переглянувшись, выбежали из дома, не дожидаясь, пока я встану из-за стола. Охая и постанывая, я двинулась за ними. Ощущение было такое, словно меня били палкой. Каждое движение давалось с трудом. К тому времени, когда я, кряхтя, выползла на улицу, они уже перебежали через дорогу и, остановившись возле живой изгороди, во все глаза разглядывали дом.
- Все в порядке? - осторожно спросила я.
Обе женщины таращились на дом с таким видом, будто он был охвачен пожаром.
- О… да, - пролепетала Дори. - Я… эээ… просто забыла, что велела Броку - он у нас мастер на все руки - заглянуть сюда пораньше. Диана! - Она демонстративно повернулась к приятельнице. - Окажи мне услугу, - понизив голос, зашептала она. - Помнишь, я просила тебя позвонить? Сделай это прямо сейчас, хорошо?
- Ты точно не хочешь, чтобы я зашла в дом вместе с вами? - спросила Диана.
- Нет-нет, мы справимся. Судя по всему, дом сам хочет, чтобы его посмотрели.
Рассмеявшись каким-то дребезжащим смехом, Дори выудила из сумки ключ.
Диана сжала ее руку.
- Если что, я тут, через дорогу, слышишь?
Мне оставалось только гадать, почему они так волнуются. В чем проблема? Может, мыши? Или прогнившие половицы? Но когда мы поднялись на крыльцо, я машинально отметила, что ступеньки в отличном состоянии. Деревянная маска на фронтоне блестела, словно отмытая вчерашним дождем. Хорошо знакомое мне лицо встретило меня сияющей улыбкой - так улыбается юноша, когда ему удалось отлично выспаться. А когда Дори отперла входную дверь (огромным железным ключом, на удивление легко повернувшимся в замке), я машинально потянула носом, отметив про себя, что внутри не пахло ни мышами, ни плесенью. В доме витал аромат цветущей жимолости.
Дори пропустила меня вперед. Я вошла и оказалась в просторной прихожей. Солнечный луч, проскользнув в дом через витражное окно над дверью, пролился на отполированный до блеска деревянный пол - как будто кто-то перед нашим приходом рассыпал горсть розовых лепестков.
- Полы тут дубовые, - бросила Дори, закрывая за нами дверь. Она любовно провела рукой по резным балясинам, поддерживающим основание широкой винтовой лестницы. - Сайлос сам их выточил. Ему нравилось, что тут все как на корабле, обе гостиные ведут раздвижные двери.
Она открыла двустворчатую дверь - обе створки с легким шорохом исчезли внутри стены. Со стороны лестницы заметно тянуло сквозняком. В гостиной царил зеленоватый полумрак - хотя ставни были открыты, виноград и жимолость так оплели окна, что почти не опускали в дом дневной свет. Дори повернула выключатель, и я, задрав голову, заметила висевшую под потолком хрустальную люстру.
- Потолки тут двадцать футов высотой, - объяснила Дори. - люстра настоящая, из венецианского хрусталя.
- Какая красивая! - восхищенно присвистнула я, любуясь изящными разноцветными хрустальными подвесками. - Даже не ожидала встретить подобную вещь в сельском доме…
- Сайлас занимался судоходством - на нем и сколотил себе состояние. Так что он свозил сюда сокровища со всего мира. Обратите внимание на плитку, которой украшен камин, - настоящий веджвудский фарфор, из Англии. Каминная полка красного дерева - из какого-то итальянского замка.
Подойдя к камину, я осторожно провела рукой. Тонкая резьба по дереву привела меня в восторг. В центре было нечто вроде медальона с изображением лица сатира; верхнюю часть украшали вырезанные из дерева фигурки каких-то греческих богов и богинь.
- Каминная доска украшена сценами из свадьбы Купидона и Психеи, - с видом заправского экскурсовода объяснила Дори. - Та же тема повторяется и во фризе, который вы можете видеть на стенах столовой.
Дори раздвинула еще одни двери, и мы оказались в огромной восьмиугольной комнате. Вдоль стен, под гирляндами из сосновых веток и желудей, вытянулась шеренга гипсовых статуй. В каждом углу, подчеркивая необычную форму комнаты, красовалась встроенная горка в китайском стиле.
- А тут кухня. Боюсь, тут все осталось как было - насколько я помню, последний раз ее обновляли где-то в шестидесятых годах…
"Обновление", по всей вероятности, включало в себя холодильник и газовую плиту, выдержанные в одинаковых лимонно-зеленоватых тонах. На полу лежал потертый линолеум в клеточку.
- Это было сделано по приказу Матильды - с тех пор она проводила здесь большую часть времени, - продолжала Дори, распахнув еще одну дверь.
Я увидела грязноватую комнату, где стояла стиральная машина и сушилка. В углу была еще одна дверь - за ней оказалась довольно унылая ванная с частично отклеившимися обоями.
- Из-за артрита Матильде было трудно подниматься и спускаться по лестнице, да и отапливать один нижний этаж оказалось намного дешевле. Она закрыла библиотеку…
- Библиотеку? - встрепенулась я.
Сказать по правде, я облегченно вздохнула, когда Дори закрыла дверь в "апартаменты" Матильды: уж больно они смахивали на дом престарелых. Как ни странно, ее комнаты выглядели старше всего остального дома, хотя, по словам Дори, их переделали не так давно.
- Матильда не очень любила читать - она почти не пользовалась библиотекой. Поэтому пожертвовала все доставшиеся ей от тетки книги колледжу, а потом закрыла библиотеку.
Интересно, сохранились ли там книги Дэлии Ла Мотт, подумала я. На полях могут найтись собственноручно сделанные ею пометки…
Мои размышления были прерваны в тот момент, когда Дори, поднатужившись, открыла дверь в библиотеку. Тут было намного светлее - возможно, потому, что окна этой комнаты выходили на восток. Я замерла на пороге - солнечный свет, с трудом пробиравшийся внутрь сквозь заросли кустарника, приобретал зеленоватый оттенок. Вы словно оказывались на опушке леса, только вместо деревьев вас со всех сторон окружали книжные шкафы. Тут с лихвой хватило бы места для всех моих книг, с восторгом подумала я, да еще и осталось бы!
- Это здесь Дэлия Ла Мотт писала свои книги? - спросила я.
- Нет, - ответила Дори, - ее кабинет наверху, в башенке, рядом со спальней.
Дори провела меня к широкой дубовой лестнице. Ее высокие каблуки негромко цокали по деревянному полу, под моими сандалиями на плоской подошве полы недовольно потрескивали и похрустывали - казалось, я шла по яичной скорлупе.
- Можно не волноваться, что в дом проберется грабитель, - пошутила я. - Эти полы - лучше любой сигнализации, верно?
Добравшись до второго этажа, Дори обернулась.
- Нет, - с самым серьезным видом возразила она. - Вам вообще не нужно волноваться, что кто-то проберется в этот дом. Да и потом, у нас на редкость спокойный город.
Дори показала мне четыре небольшие спальни - одну практически целиком занимала внушительных размеров кровать и встроенные шкафы, придававшие ей сходство с каютой. Дори объяснила, что это бывшая спальня Дэлии. Рядом оказалась кладовка, где хранилось постельное белье, ванная - при виде ванны с когтистыми лапами размером с небольшую шлюпку я онемела, - и вот наконец мы с ней уже стоим перед дверью в самом конце коридора.
- Хозяйская спальня, - объявила Дори. - Хотя, если честно, не помню, чтобы тут кто-то спал.
Угловая комната выходила окнами на восток. Из огромных окон открывался потрясающий вид на разросшийся за домом сад и горы на горизонте. Кровать стояла у противоположной стены, так что по утрам можно было любоваться ими, а проснувшись среди ночи, видеть, как по небу плывет луна. Из юго-восточного угла комнаты мы попали в восьмиугольную башенку. Три стены ее занимал стол, еще три - доходившие до подоконников встроенные книжные полки, две оставшиеся занимали двери, ведущие в спальню. У стола стоял узкий, с прямой высокой спинкой деревянный стул, на который я тут же уселась. В столе оказалось немыслимое количество всяких полочек и выдвижных ящичков. Открыв один из них я, к своему восторгу, обнаружила внутри голубое яичко малиновки.
- Думаю, все бумаги Дэлии Ла Мотт были переданы в библиотеку вместе с книгами, - выдвинув еще один ящик, предположила я.
Внутри лежал гладкий белый камешек, похожий на обточенную волнами гальку.
- Вообще-то я думаю, что Матильда перетащила все бумаги тетушки на чердак.
- На чердак? - удивилась я.
Дори обреченно вздохнула:
- Я так и думала, что вы захотите его увидеть.
Прожив большую часть жизни в многоквартирных домах, я слабо представляла себе, что такое чердак. Сказать по правде, я предполагала увидеть что-то вроде голубятни под самой крышей - пыльной, с паутиной в углах, - а вместо этого, поднявшись по узкой винтовой лестнице, оказалась в комнате, где было очень чисто, и в воздухе витал слабый аромат чая. (Собственно говоря, ни плесени, ни пыли в доме не было и в помине.) Чаем тут пахло, вероятно, потому, что бумаги Дэлии Ла Мотт были аккуратнейшим образом сложены в коробки из-под чая; на каждой был ярлычок с логотипом "Чайная компания Ла Мотт" и обозначением сорта - "Дарджелинг", "Эрл Грей", "Лапсанг", "Сушонг" и другие экзотические названия.
- Их привезли сюда со склада, принадлежавшего ее отцу, - объяснила Дори.
Я насчитала двадцать таких коробок.
Набравшись храбрости - ощущение было примерно такое же, как в лесу, когда я боялась, что из кустов на меня выпрыгнет мышь, - я открыла одну из них, и в лицо мне пахнуло сильным ароматом бергамота. Наверху лежали три толстые тетради в одинаковых обложках с разводами. Взяв в руки верхнюю, я увидела под ней точно такую же. Я открыла первую страницу и увидела подпись Дэлии Ла Мотт и дату: "15 августа 1901 - 26 сентября 1901", - написанные неровным, но вполне разборчивым почерком. Похоже, Дэлии ненадолго хватило этой тетради, промелькнуло у меня в голове.
- А почему они не в библиотеке Фейрвика? - удивилась я, пробежав глазами первую страницу.